Предательство
Шрифт:
Лорис сидел тихо. Слишком много потрясений за один день… Королева легко коснулась его руки; он вздрогнул и обернулся. Найрия смотрела на мужа сурово и строго.
— Ты не можешь так поступить, Лорис. Прошу тебя, не делай этого.
— У меня нет выбора, Найрия.
— Ты прощаешь женщину, которую видишь впервые — и отправляешь на казнь человека, которого давно знаешь и любишь… — она почти умоляла. — Он спас мне жизнь, Лорис.
— Я подчиняюсь закону, который позволяет мне до сих пор править в Таллиноре. Гот прав. Если я поступлю иначе, значит, грош цена и мне, и этому закону, и Королевству. Мне очень жаль.
Он беспомощно посмотрел на женщину, стоящую у окна. Элисса смотрела на него, и в её глазах не было ничего, кроме ненависти.
— Жаль?! Лорис, ты отправляешь на казнь прекрасного человека.
Теперь Найрии стало страшно. Она знала эту решимость во взгляде и желваки, гуляющие на скулах. Её муж принял решение. И никакие слова не заставят его передумать. Королева отвернулась.
— Да помилуют боги твою душу, Лорис.
Когда король огласил смертный приговор, никто не хотел смотреть ему в глаза, кроме обвиняемого Торкина Гинта.
Глава 27
Посетители
«Вероятно, сегодня мы говорим в последний раз».
«Звучит как окончательное решение, друг мой».
«Это оно и есть, Нанак. Конечно, если мне удастся провести Обмен душами».
«Я слышал про этот ритуал, — задумчиво проговорил Нанак. — Но никогда не слышал, чтобы это кому-то удавалось».
«Я должен попытаться. Это наша последняя надежда… Как они?»
«Держатся ради тебя, Меркуд. Темезиус и Фиггис сильны, как никогда».
«А ты?»
«То, что ты сказал, смутило меня. До сих пор я пребывал в прекрасном настроении».
Меркуд вздохнул.
«Расскажи мне последние новости. Хочу немного отвлечься».
«Меня посетила Хранительница. Такая честь… я всё ещё дрожу».
Меркуд нахмурился. Он не понимал, почему Нанак так счастлив. А он счастлив — в этом нет сомнений. Хранительница…
«Что за Хранительница?»
«Лисс, разумеется».
За дверью послышались шаги.
«Заканчиваем, Нанак. Думаю, возможности поговорить нам с тобой уже не представится».
«Да, ты уже сказал».
«Ты должен знать, — поспешно добавил Меркуд: он уже знал, что в дверь вот-вот постучат. — Ко мне она тоже приходила».
Последовала короткая пауза.
«Значит, ты удостоился великой чести и должен подчиниться».
В дверь постучали.
— Я знаю, что ты там, старик. Открывай. Королева. Повелевает, а не просит, но голос дрожит. «Прощай, друг Нанак», — грустно сказал Меркуд и прервал связь.
Так много надо сказать, а времени осталось так мало. Он поднял своё изнурённое годами тело со стула и направился к двери. Негоже заставлять Её величество беспокоиться.
Он открыл… и Найрия, рыдая, повисла у него на шее.
— Что нам делать, Меркуд? — прошептала она. — — Завтра Тора казнят.
Впервые за два десятка лет Меркуд держал в объятьях женщину, которую всё это время любил. Благодарение всем богам, которые слышат его сейчас, и всем, которые не слышат — за то, что дали обнять её перед смертью.
«Что нам делать? — молча повторил он, гладя её мягкие волосы. — Мы подчиняемся Хранительнице».
Тюремный надзиратель открыл камеру, чтобы проведать Инквизитора, и с удовлетворением отметил, что Гот сидит, скорчившись в самом тёмном углу. Так он сидел с тех пор, как ушли посетители. Надзиратель поставил тарелку с жидкой кашей на заплесневелый пол и подтолкнул её ногой. Он не мог удержаться, чтобы не показать этой твари своё презрение.
Вообще-то, в проверках нужды не было, но у надзирателя возникли подозрения. Одна из посетительниц была необычайно хороша собой. Кто бы мог подумать, что такая красавица навестит этого ублюдка. Даже вуаль не могла скрыть её красоты. Ещё более странно, что девушка — по её словам, родственница Инквизитора — привела с собой какую-то старуху.
Надзиратель почесал затылок и снова посмотрел на пленника, который мерно раскачивался из стороны в сторону. Голову Инквизитора скрывал капюшон. Казнь была назначена на завтра… а потом казнят беднягу лекаря, который сидит в другой части тюрьмы. Этих двух заключённых приказали держать подальше друг от друга. При мысли о сожжении — самой страшной казни, которую можно придумать — надзирателя передёрнуло.
— Вот твоя жратва, — буркнул он.
Закрывая дверь, он услышал, как сменяется караул.
— Как он там? — крикнул один из стражников.
— Все также, — громко отозвался надзиратель и пожал плечами.
Один из охранников заглянул в полуоткрытую дверь.
— Эй, Гот! Если сейчас же не съешь кашу, придётся подогревать её завтра на твоём костре.
Остальные фыркнули. Наверно, инквизитор Рус — единственный, кто ие испытает облегчения, когда огонь пожрёт эту тварь. Однако вторая казнь вызывала совсем иные чувства.
— Знаешь что, — добавил солдат. — Мы сейчас принесём хлеба и поедим вместе с тобой.
Гот наконец обернулся, чтобы взглянуть на мучителей. Только это был не Гот. На стражников, скаля гнилые зубы, смотрела сумасшедшая Хегги, которая бродила по полям в окрестностях Тала и вечно выпрашивала еду.
Ошарашенный, стражник попятился и налетел на стену. Надзиратель вытолкал его из камеры, схватил ключи и запер Хегги. Он не знал, зачем это делает — несчастная дурочка была ни в чём не виновата.
В коридоре его встретил капитан Херек.
— Что происходит? — спросил он.
Гот, капитан… — запинаясь, пробормотал надзиратель
Стражник вытянулся во фрунт, хотя выглядел так, словно получил чем-то тяжёлым по голове.
— Говорите, — раздражённо бросил капитан.
— Капитан Херек, в камере сидит Хегти, — отчеканил стражник. — Гот исчез.
— Исчез? Вы что, пьянствовали на посту? — Херек подошёл к надзирателю, выхватил у него ключи и открыл дверь, но тут же шагнул обратно.