Чтение онлайн

Добравшись до отеля, я посмотрел на часы и удивился тому, как еще рано. Погибли люди, разворачивались операции, от которых зависели судьбы целых наций, а было всего-навсего начало десятого. Я проверил, нет ли на мне пятен крови или грязи, а также продет ли пояс во все петли. Я взял свой револьвер у Рога. Он так и не выстрелил из него, и хорошо сделал, потому что все равно толку от патронов не было бы.

Потом я подумал, не захватить ли мне и оружие Фрэнсиса, но в конце концов решил обойтись одним револьвером, из которого нельзя было стрелять. Мне ведь предстояло иметь дело с дамой, из-за которой я, собственно, и разрядил его. Впрочем, сейчас я снова начинил его настоящими патронами и пошел разбираться с остальными.

Они не создали мне никаких препятствий. Изобел сидела и ждала меня, где ей было ведено. Пресман нес вахту на боковой террасе, как и прежде. Никаких особых предосторожностей с его стороны я не заметил. Я убедился в этом, использовав несколько разных наблюдательных пунктов в отеле.

Что ж, они не видели причин проявлять излишнюю осторожность. Я посвятил их в план своих действий и пока неукоснительно ему следовал.

Я доехал до Лахаины, по пути избавился от хвоста, как и обещал. Правда, появились еще кое-какие детали, но они были не в счет. Опять-таки я нанял катер в Лахаине, оговорив с владельцем наличие двух пассажиров — мужчины и женщины. Теперь же я вернулся, чтобы переодеться, забрать свою даму и вывести из игры Пресмана так, чтобы он не помешал нам совершить морскую прогулку. Конечно, последнее не устраивало Пресмана, но Изобел явно убедила его, что ему будет сделан укол, который усыпит его на пару часиков, и потому он согласился принять участие в игре. Тем временем его подручный-пират в Лахаине готовился подхватить нас, когда мы появимся у причала.

Мне опять стало грустно. Пресман, похоже, был достаточно компетентным сотрудником, как и Ханохано. Но они плохо прочитали мое досье. Они должны были знать, что я не стану играть по правилам в игру, в которой нет правил. Монах, конечно, не совершил бы подобной ошибки, но его с ними не было и некому было их предупредить.

Я продолжил наблюдение.

Торопиться мне было некуда. Рядом с Пресманом был занят лишь один столик. Но вскоре парочка, сидевшая там, поднялась и ушла. Это было мне на руку. Когда я прошел через распахнутые двери, Пресман даже не повернул головы в мою сторону. Его человек из Лахаины, разумеется, предупредил, что я возвращаюсь, но откуда ему было знать, что у меня на уме? Он ожидал, что я появлюсь внизу у бокового столика, где стройная дама в нарядном платье нервным движением подносила зажигалку к сигарете, всем своим видом давая понять, что она покинута и терпению ее приходит конец, равно как и возможности потреблять спиртное.

— Эй, Пресман, — окликнул я крючконосого. Он быстро оглянулся, начал было подниматься со стула, но опять упал на него. Он сидел, не шелохнувшись, и глядел на короткоствольный револьвер, который я прижимал к своему боку.

— Эрик, — тихо сказал он. — Что тебе надо?

— Твой гавайский мальчик был неплох, Пресман, — пробормотал я, — но все-таки он проиграл. Может, ты теперь хочешь попробовать?

Пресман был профессионалом, и мой вопрос вызвал у него улыбку.

— Нет, конечно, — сказал он. — Считай, что я испугался, приятель. Револьверы вызывают у меня страх. Видишь, я весь дрожу? Ну ладно, что мы хотим?

— Мы встаем — очень спокойно, потом возвращаемся в отель. В наш номер. То бишь в твой. И ручки держим на виду. Потому что, как только одна куда-нибудь денется, мы сразу умрем.

Он посмотрел на меня, пытаясь, похоже, понять, означает ли изменение моей программы в смысле неожиданного появления не там, где предполагала Изобел, перестановку и в других ее пунктах. Затем он покорно пожал плечами и встал. Путешествие до его номера показалось мне очень долгим. Может быть, ему тоже. У двери он вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. Он осторожно сунул руку в карман, вынул ключ и отпер дверь. Первым зашел я, включил свет. Ничего не произошло. Тогда я вышел, жестом велел ему входить, вошел следом и запер дверь.

— На кровать лицом вниз, — распорядился я. Он стоял спиной ко мне и колебался. Ему явно хотелось посмотреть на меня, прежде чем полностью отдаться мне в руки. Но пытаться расшифровать выражение лица оппонента — занятие для дилетантов. Он же был профессионалом. Поэтому он снова пожал плечами, а потом улегся на кровать, как ему было ведено. Я сделал три быстрых шага и прижал его голову одной рукой, а другой вытащил шприц и всадил его в затылок, туда, где волосы могли скрыть след от укола.

Он понял, что его ожидает вовсе не короткий сон, а нечто более длительное. Он сделал запоздалую попытку освободиться. Он стал барахтаться, но я крепко держал его, и понадобилось несколько секунд, чтобы “лекарство” достигло мозга или сердца, где оно и сделало свое черное дело.

Я извлек иглу, а шприц положил назад в аптечку. Затем я пошел в ванную, взял салфетку и аккуратно вытер капельку крови, которая могла бы привлечь внимание к уколу на шее. Сам по себе яд практически невозможно распознать, а симптомы очень похожи на сердечный тромб — по крайней мере, так нам объяснили ребята, которые снабжали нас этим зельем. Они очень гордились своим изобретением. Что ж, мы скоро узнаем, насколько обоснована их гордость. Затем я бросил салфетку в унитаз и спустил воду, пользуясь носовым платком, чтобы не оставлять отпечатков пальцев на ручке. “Группа уборки” Мака не будет заниматься этим клиентом. Пусть его найдут те, кто должен знать, что я настроен решительно. Стало быть, покойник должен выглядеть так, чтобы полиция не смогла ничего понять.

Прежде чем уйти, я еще раз взглянул на покойника. Так уж я устроен. Я терпеть не могу тонкие натуры, которые способны уничтожать тысячи людей нажатием кнопки, но не в состоянии взглянуть в лицо своей жертве. Да, я совершил мерзкое, хладнокровное убийство, но другого выбора у меня не было. Безобидное снадобье в наших аптечках дает всего два часа сна, а если верить Фрэнсису, то его доза оказалась даже слабее. Он сказал, что проснулся гораздо раньше.

Мне же требовалось больше, чем два часа. Кроме того, надо было, чтоб все выглядело правдоподобно: я старался всеми мыслимыми и немыслимыми способами расчистить себе дорогу. Если я заявлюсь как ни в чем не бывало на базу, Монах живо смекнет, что я рассчитываю на помощь кого-то из его людей.

Конечно, мистеру Пресману не позавидуешь, но иного выхода у меня не было. От этого зависел успех операции. Ну, и еще от того, как сложится обстановка на базе, если я туда попаду.

Я взял револьвер и вытряс из барабана боевые патроны, которые вставил из уважения к Пресману. Одно дело сильный мужчина, другое — слабая — относительно — женщина, которая скорее всего не вооружена. Против нее ни к чему применять огнестрельное оружие — и вовсе уж незачем предоставлять ей шанс использовать твой же револьвер против тебя. Но сам по себе револьвер может спровоцировать ее и окончательно выдать себя и свои намерения. Я пошел к Изобел.

Когда я появился на террасе, она подписывала очередной счет.

— Сколько же можно пропадать? — фыркнула она, когда я уселся на стул рядом. Я вспомнил, что велел ей встретить меня в штыки по возвращении. Она продолжала с весьма правдоподобной злостью: — Ты знаешь, сколько я здесь сижу? Если ты думаешь, что я прилетела сюда из Гонолулу, чтобы просто...

— Пресман умер, герцогиня, — тихо сказал я. Даже темные очки не могли скрыть от меня удивление и испуг в ее глазах. Я также заметил, как она украдкой посмотрела на верхнюю террасу. Она облизала губы и заговорила. Злость в ее голосе как ветром сдуло.