Чтение онлайн

ХИСС. У него никогда не было денег, за исключением тех, что он занимал у меня.

НИКСОН. Так вы давали ему и деньги?

ХИСС. Я одалживал ему деньги, раз или два. У него были жена и ребенок, которых нужно было содержать.

НИКСОН. То есть вы отдали ему свой автомобиль, давали ему деньги, отдали ему свою квартиру, и вы рассчитываете, будто мы поверим, что вы едва знали этого человека?

ХИСС. Я знал его, как знают того, кому сдают квартиру в субаренду.

НИКСОН (обращаясь к ЧЕМБЕРСУ). Вы брали квартиру в субаренду у этого человека?

ЧЕМБЕРС. Ничего не помню насчет субаренды. Я знаю, что проводил много времени в доме этого человека.

ХИСС. В моем доме?

ЧЕМБЕРС. Да.

ХИСС. Вы бывали в моем доме?

ЧЕМБЕРС. Многократно.

ХИСС. И я там был?

ЧЕМБЕРС. Разумеется, ты там был.

ХИСС. И что вы делали в моем доме?

ЧЕМБЕРС. Ты знаешь, что я там делал.

ХИСС. Я понятия не имею, что вы делали.

ЧЕМБЕРС. Я находился там, потому что был коммунистом. Я был коммунистом, и ты был коммунистом.

ХИСС. Это абсолютная фантазия.

НИКСОН. Так вы говорите, он никогда не был в вашем доме?

ХИСС. Мы перебрались в новую квартиру, и уже внесли двухмесячную арендную плату за старую, вот и сдали старую в субаренду.

НИКСОН. Он никогда не был в вашей новой квартире?

ХИСС. Он и его семья могли там оставаться на очень короткий промежуток времени.

НИКСОН. Значит, он жил с вами в вашей новой квартире?

ХИСС. Это была трехэтажная квартира. Верхним этажом мы тогда не пользовались, и позволили им остаться, пока не прибыла их мебель.

НИКСОН. Давайте поглядим, правильно ли я вам понял. Совершеннейший незнакомец заходит в ваш кабинет, чтобы задать вопросы о военной промышленности, а потом получает ваш автомобиль, ваши деньги и въезжает в вашу квартиру? Таковы ваши свидетельские показания?

ХИСС. Все происходило не совсем так.

НИКСОН. Почему вы позволили незнакомцу привезти свою семью в ваш дом?

ХИСС. Я их пожалел.

ЧЕМБЕРС. Пожалел?

ХИСС. Он выглядел таким жалким.

ЧЕМБЕРС. Жалким? Я выглядел жалким?

ХИСС. Ну, не то, чтобы жалким. Он выглядел каким-то ущемленным, обносившимся, словно путешествовал в товарных вагонах. Я вроде бы вспоминаю, что, по его словам, он так и делал.

НИКСОН. То есть вы пригласили бродягу в свой дом?

ХИСС. У него были жена и маленький ребенок, идти им было некуда, вот мы их и приютили.

ЧЕМБЕРС. Не испытывай жалости к моей семье, Элджер. Жалей свою семью. О моей я позабочусь без твоей помощи.

НИКСОН. Мистер Хисс, я нахожу вашу историю крайне неправдоподобной.

ХИСС. Так меня воспитали. Если люди в чем-то нуждаются, а у тебя есть возможность помочь, ты помогаешь. Не обставляешь это, как что-то из ряда вон выходящее, просто делаешь. И если ситуация становится зеркальной, они точно также помогают тебе. Почему это так сложно понять? Это обычная человеческая добропорядочность.

ЧЕМБЕРС. Да, это было чертовски добропорядочно с твоей стороны, отдать нам автомобиль, который следовало отправить на свалку, и поселить на чердаке. Конечно, ты очень собой гордился.

ХИСС. Я вроде бы вспоминаю, что порвал все отношения с этим человеком. Он оказался психически неуравновешенным типом.

ЧЕМБЕРС. Ты думаешь, я психически неуравновешенный?

ХИСС. В свое время он украл сотни библиотечных книг, засовывая их в штаны. Спросите его.

ЧЕМБЕРС. Думаешь, ты лучше других знаешь, что у меня в штанах?

НИКСОН. Мы здесь не для того, чтобы выяснять, что он держит в своих штанах.

ЧЕМБЕРС. Начал потеть, так Элджер?

ХИСС. Не понимаю, как можно поверить хоть одному слову этого человека.

НИКСОН. Это ваше слово вызывает все больше и больше вопросов, мистер Хисс. Сначала вы говорите, что не знаете этого человека, а потом меняете свою историю.

ХИСС. Я не меняю свою историю. Я знал его под другим именем.

НИКСОН. Сначала вы говорите, что не дружили с ним, а потом признаете, что отдали ему автомобиль, одалживали деньги, пригласили пожить у вас с семьей. Если это не подозрительные показания, то и не знаю, как еще их назвать.

ХИСС. Послушайте, я провел с этим человеком очень мало времени. Я вспоминаю, что раз или два мы вместе обедали, а один раз я подвез его в Нью-Йорк или куда-то еще, потому что автомобиля у него не было. И это был самый мой длинный разговор с ним. Помимо этого, я понятия не имею, о чем он здесь говорит.

(Поют птицы. ХИСС садится на переднее сидение рядом с с ЧЕМБЕРСОМ и ведет автомобиль. НИКСОН стоит за зеркалом в глубине сцены, наблюдает за ними).

ЧЕМБЕРС. Ты когда-нибудь захаживал к проституткам?

ХИСС. К проституткам?

ЧЕМБЕРС. Мой брат часто бывал у проституток. Ты очень его напоминаешь.

ХИСС. Насколько я помню, никогда не пользовался услугами проституток.

ЧЕМБЕРС. О проститутках можно сказать много хорошего. К примеру, они всегда под рукой, когда нужны.

ХИСС. Они, конечно, всегда под рукой, но полагаться на них я бы не стал.

ЧЕМБЕРС. Что в проститутках важно, так это их легкая замена. Они – как автомобильные запчасти. И они хорошие, честные капиталисты.

ХИСС. Так ты веришь, что есть хорошие, честные капиталисты?

ЧЕМБЕРС. Должны быть, где-то. Знаешь, как определить хорошего, честного капиталиста?

ХИСС. Нет, не знаю.

ЧЕМБЕРС. Этот тот капиталист, который выходит из бизнеса.

ХИСС. А-а-а.

ЧЕМБЕРС. Спасибо, что согласился меня подвезти.