Чтение онлайн

Как тут было отказать старику, их соседу по коммунальной жизни. И, оставив без надзора трубу на подоконнике под открытой форточкой, он отправился с соседом на кухню.

Путь на кухню был бесконечно долгим.

Коридор в их коммунальной квартире протянулся, как глубокий туннель, проложенный сквозь породы времени. Поколения коммунальных жильцов выставляли в общественный коридор мебель всех эпох и народов – от ампирных платяных небоскребов и расшатанных трофейных трюмо до хромых отечественных торшеров. Может, где-нибудь в Венеции или Риме и существует непрактичный обычай выкидывать деревянный хлам, отслуживший своим хозяевам, но только не в квартире, где жили Пряниковы. Непонятно, как получилось, но даже лютые блокадные зимы пощадили коридорные баррикады. Даже в годы массового исхода на застраивающиеся городские окраины, в те самые мелкокалиберные квартиры, ныне называемые «хрущобами», ни одна колченогая этажерка не отправилась из коридора в костер.

Поэтому, пока Андрюша с соседом добирались до коммунальной кухни, пока Андрюша отсыпал ему рис и возвращался коридором обратно, времени прошло очень много.

И когда Андрюша вернулся в комнату, первое, что он увидел с порога, это был пустой подоконник и сиротливо висящий в воздухе неприкаянный дух потери.

Временно оставим Андрюшу Пряникова один на один с потерей, сами же из его квартиры снова переместимся на площадь Репина, к зданию горчичного цвета, где на первом этаже над витриной написано старинными буквами: «Лавка древностей»."а фасаде над кварного магазина откий участок, плавно переходящий в набережную канала Грибоедова.

Мы попали сюда удачно. Как раз открылась дверь магазина, и оттуда на субботнюю площадь вышло вам уже знакомое трио: Ногтев, Когтев и следом Локтев, щелкающий на ходу зажигалкой. Все в стандартной кожаной униформе, брови сдвинуты, плечи врозь, руки прячутся в отвислых карманах.

Выйдя, каждый из помощников Пирлипатова кисло глянул на осеннюю хмурь и на стаю интуристских автобусов, что стояли возле скверика на приколе.

Дружно сплюнув на разбитый асфальт, каждый двинулся в своем направлении.

Ногтев – по каналу к Английскому с поручением обойти все кафе, молодежные и вообще любые, которые имелись в окрестностях.

Когтев пошагал на Садовую, ему были поручены дискотеки.

Локтев начал поход с Фонтанки; в его задачу входили дворы и улицы.

Цель у всех была понятно какая: найти мальчишку, который на фотографии. Поэтому у каждого из помощников имелась копия с секретного снимка.

Пока Ноготь с Когтем, как заведенные, стаптывали каблуки и подошвы, мотаясь по увеселительным заведениям, Локоть поступил по-другому. Немного походив по дворам, он понял, что с таким же успехом можно просто пойти в пельменную, занять позицию за столиком у окна и ждать, когда пацан с фотографии пройдет мимо него сам. А заодно и перекусить пельменями.

И надо было такому случиться, что именно в тот момент, когда первая пельменя с тарелки приготовилась быть съеденной заживо, за столиком объявился гость.

– Здорово, Локоть, как живешь-поживаешь?

Больше всего на свете Локтев не любил двух вещей: телевизионного канала «Культура» и когда его кто-нибудь отрывал от спокойного поедания пельменей.

Локтев посмотрел одним глазом (другим он следил за улицей) на того, кто задал вопрос.

Человек был в вязаной шапочке и заношенной клеенчатой куртке. Болотные сапоги с отворотами и пятнистой раскраски брюки довершали его наряд. Короче, это был Лобов, старинный приятель Локтя, которого все близкие и знакомые ласково называли Лбом.

Лоб работал сантехником, и к запаху сибирских пельменей добавился тот особенный аромат, который отличает сантехников от рабочих других профессий.

– Лоб? – удивился Локтев, и мгновенно в его мозгах заработала логическая машинка.

«Вот, – подумал радостно Локоть, – тот, кто мне поможет найти мальчишку! Сантехнику открыты двери любой квартиры! Потому что в любой квартире есть раковина, ванна и унитаз! Ну а про саквояж и трубу, которая лежит в саквояже, Лбу знать вовсе не обязательно».

– Какая встреча, Лоб, ты ли это? – воскликнул Локоть, приподнявшись со стула. – А не отметить ли нашу встречу порцией сибирских пельменей?

Локоть широким жестом пригласил сантехника к столику.

За первой порцией последовала вторая, за второй третья, и где-то между пятой и шестой порциями Лоб растаял и готов был выполнить для своего лучшего друга Локтя что угодно, хоть сплясать на столе. А уж такой пустяк, как походить по квартирам и выяснить, где живет мальчишка, он сделает «вообще за спасибо», что означает на деловом языке от 80 до 100 у. е.

Получив в задаток от Локтя хрустящую зелененькую бумажку, благоухающий пельменями Лоб покинул своего щедрого друга и отправился выполнять обещанное.

Большая птица непонятного вида летела над вечерней Коломной.

Только опытный глаз орнитолога определил бы в ней не орла, не беркута, а самого обыкновенного петуха, какого встретишь в любом курятнике.

Выглядел петушок ужасно. Вялый гребень, свернутый набекрень, был какой-то весь пожеванный и помятый. Хвост мочалкой мотался п о ветру, сморщенные веки набрякли. Посмотри он на себя в зеркало, наверняка бы не узнал в отражении того задорного горластого крикуна, каким был в молодые годы.

Над ним бежали перелетные облака, пахнущие осенью и дождями, но петушок от них держался подальше. Его изношенные, старые кости и без того страдали от ревматизма и всякий раз при перемене погоды ныли и скрипели в суставах.

Внизу тянулись петербургские крыши, обрываясь в ущелья улиц и в бездонные колодцы дворов.

Петушок держал курс на север.

В его цепких когтистых лапах была зажата небольшая труба, украшенная мелкими буковками непонятно на каком языке.

Перемахнув под углом Садовую, петушок чуть изменил направление и летел теперь на северо-запад, в закуток Канонерской улицы, в тихий дворик в самом ее конце.

Здесь в сарайчике за железной дверью он и жил своей петушиной жизнью.

– Кири-ку-ку! – прокричал он хрипло, опускаясь на подпиленный тополек, росший рядом с его жилищем.

Из сарая никто не вышел. Это значило: хозяин отсутствовал.

Петушок устало вздохнул и опять заработал крыльями. Перелетев с тополя на сарай, он привычно нырнул в отдушину, специально проделанную под крышей и прикрытую незаметной тряпочкой.

Оказавшись внутри сарая, сначала он отделался от добычи, добавив ее к куче металла, неряшливо наваленной на полу. Затем сунулся в кормушку в углу, но не нашел там ни единого зернышка.