Праведник
Шрифт:
– Уроды… – проворчал Лот. – Стало быть, пока Лукаш порхал «голубком», им было наплевать на стойкие психофизиологические нарушения, а стоило ему стать нормальным человеком, как…
Ясно, короче. Где их искать?
«Дакота» назвал адрес.
– На Яку-убской? – затянул Яшка, соображая.
– Это в Старом Месте. Если от вокзала, то по Панской…
– Да я в курсе. И не Старое Место, а Старе Мисто.
– Грамотей…
– Неуч.
Обменявшись любезностями, перевозчики улыбнулись и отключились.
– Нет повести печальнее на свете… – вздохнул Яков, объезжая Вену стороной.
К Праге у Лота было двойственное отношение – город ему нравился, а вот население – не очень. В школе Яша узнал пикантные подробности времен Второй мировой, когда гитлеровские войска оккупировали Чехословакию. Немцы маршировали по улицам Праги, и сотни тысяч чехов приветствовали их, встречали цветами.
Вот с тех самых пор народ этой «маленькой, но не слишком гордой страны», полурастворившейся в Средней Европе, вызывал у Лота недоверие с легким налетом презрения.
Может, это было и неправильно – записывать в иудушки целую нацию, не все ж кричали «хайль!» оккупантам, но перебороть себя у Якова не получалось. Да и не хотелось особо, если честно.
Разве не было примеров, когда между народом и отдельными его представителями наблюдалось удивительное сходство, и в общественном сознании свойства индивидуума переносились на весь социум? Лот усмехнулся: приведи он те примеры всуе, и ему обеспечен изолятор в уютной европейской тюрьме…
…С Целетной Яков проехал на Темплову, а оттуда выбрался к Якубской. Неширокая, мощеная камнем, улица была застроена старинными зданиями. «Руссо-балт», урча мотором, продвигался не спеша. Искомый дом – серая пятиэтажка – стоял буквой «Г», а квартира Земана находилась на третьем этаже.
– Ага… – протянул Лот.
Весь квартал был оцеплен. Служебные атомокары не бросались в глаза, стояли у бровки, как все прочие, но перевозчик засекал их влет. Но это не безопасники…
– Полиция нравов! – покривился Яков, наблюдая за парочкой служак, миловавшихся в патрульной машине.
Не повышая скорости, он проехал кругом, тискаясь в переулках, и загнал джип под арку, где уже жалась к стене крошечная легковушка. Дальше придется пешочком.
Порывшись в багажнике, Лот выудил кой-какие приспособы, рассовал их по карманам куртки, и не спеша двинулся к пятиэтажке.
В небольшом зеленом дворе галдели дети – те, что помладше, носились по горкам из пластконструкций, а старшие гоняли мяч на площадке, огороженной решетками.
Яков присел на лавочку, поглядывая на двери подъезда, возле которых слонялся полицейский, и вынул радиофон. Набрав номер, и дождавшись нервного ответа, он спокойно сказал:
– Пан Земан? – выждав секундочку, пока коммуникатор переведет его вопрос на чешский, Лот продолжил: – Это ваш перевозчик. Вы оба дома?
– Да, да! – радостно отозвался Лукаш. – Руженка тут, со мной!
– Спокойнее, спокойнее… Входящий сигнал с моего радиофона не перехватывается, но… Ваша квартира не прослушивается?
– Нет, нет! – поспешно ответил Зееман. – Я специально проверял – «жучков» нет! А вот в подъезде…
– И я о том же. Ключ от двери на чердак у вас имеется?
– Да, да!
– Не просветите меня, с чего вдруг полиция нравов так возбудилась?
– Боюсь, это я виноват, – сокрушенно вздохнул Земан. – Сорвался, знаете ли, устроил в Соцслужбе маленький дебош.
Меня задержали на сутки, потом выпустили, а я им всем пообещал… Господи, ну, что все в моем положении говорят – я вам всем покажу, и все такое… Вот они меня и обложили.
Рекомендовали воздержаться от антиобщественного поведения.
А если не воздержусь, меня приговорят к году позитивной реморализации, и тогда уж точно останусь бездетным – «пози» делаются импотентами и асексуалами…
– Ясненько.
– А… когда начнется… э-э… операция? – осторожно поинтересовался Лукаш.
– Она уже идет, пан Земан. Сейчас я вам передам «картинку», а вы посмотрите… – наведя камеру на юных футболистов, Яков спросил: – Видите мальчишек? Есть тут кто из вашего подъезда?
– Так… Этот… Нет, не он… А, вон Мартин из нашего! Он в красной кепке. И еще Вацлав – у него голова обрита, и тампопластырь на темечке.
– Кому из них можно доверять?
– Мартину, – сразу сказал Земан. – Его однажды поймали педофилы и чуть не изнасиловали. Сказали, что приняли за «киндерпартнера», с которым можно… С тех пор Мартин считает своим долгом мстить извращенцам всех мастей.
– Отлично. Тогда ждите и будьте готовы покинуть квартиру. Собрались хоть?
– В полном боевом! – бодро отозвался Лукаш.
– Ждите тогда.
Убрав радиофон, Лот поднялся и прошагал к спортивной площадке. Игра как раз прервалась – футболисты громко спорили, кто кому забил мяч.
Яков позвал негромко:
– Мартин!
Белобрысая личность лет десяти вздрогнула, услышав свое имя из уст чужого дяди. Поколебавшись, мальчик подошел-таки, остановился по ту сторону решетки, глянул пытливо на Лота.
– Ты говоришь по-русски? По-французски?
– Мы… проходим русский… в школе, – с запинкой выговорил Мартин.
– Ты слышал, что случилось с твоими соседями? С паном Земаном?
Мальчик вскинул голову.
– Вы из полиции? – спросил он враждебно.
– Я – перевозчик, – честно сказал Яков, ибо сохранение конспирации в данном случае было равно провалу.
– Ух, ты… – неуверенно сказал Мартин.
– Мне нужна твоя помощь.
– Моя?! – поразился мальчик.
– Твоя, твоя, – заверил его Лот. – Ты на каком этаже живешь?
– На пятом.
– Ну, совсем хорошо! Так ты согласен помочь?