Шрифт:
1. Две Смерти
У самого неба, на гигантской белой башне, стояла фигура, вся в чёрном. День был хмурый, тучи застилали небо — оно то и дело вспыхивало, словно открывался пылающий глаз, пробегал серебристый сосудик — молния — хрипел гром… А затем всё медленно затухало, замолкало, и вновь сгущались облака.
Несмотря на грохот, чрезвычайно ясный на такой вышине, фигура держалась непоколебимо.
Пошёл дождь, чёрная мантия намокла. Ветер сдул её слегка, открывая лицо и доспех мужчины. В серебристой пластине у него на груди бурлила кипящая буря небес. Молнии мелькали бы и в глазах мужчины, но они у него, как и волосы, были матово-чёрными.
Снова загорелась молния, грянул гром, и наконец фигура пошевелилась: холодно хмыкнула и подняла руку. Тотчас в ней возникло копьё.
“Эрхан!” Хриплый голос заглушил гром.
“Эрхан, как ты смеешь сопротивляться? Склонись и прими своё наказание! И тогда обещаю, я лично испепелю твою душу. Никто не будет ставить над нею опыты”.
Неожиданно, как бы раскрыв складки пространства, перед башней появился старец, весь в белом, горящий ярче солнца. Совершенно беззаботно он парил над землей. Брови старца были удивительной длины — они свисали ему до висков. Он сосредоточено смотрел на мужчину по имени Эрхан.
Тот усмехнулся и взглянул в ответ. Эрхану знаком был взгляд старика, — так смотрят лжецы. Эрхан давно уже заметил за магами Белой Башни одну особенность: их рот будто отделён от прочего тела. Они могут читать тебе нотации и предлагать помиловать, не прекращая при этом насылать смертоносные заклятия. Тёмные маги были хотя бы честными.
“Но да будь моя воля, я бы всех вас уложил в могилы”. Прошептал Эрхан чуть позже.
Потом резко топнул. Прозрачные волны покатились вокруг его ноги, словно бросили камушек в лужу. Пространство кривилось, а вернее выпрямлялось. Снова появились складки, показались ещё люди — три мужчины и две женщины.
Мужчины были седыми и хмурыми. Женщины ещё хуже — кривыми старухами.
Эрхан помнил их по возвышенной, сакральной ауре, но сейчас от неё не осталось и следа. Они смотрели на него с уродливой ненавистью на лицах.
И ему это нравилось. Его губы приподнялись в усмешке.
“Ты чего это смеёшься, ублюдок. Живым тебе не уйти! Весь Белый Круг пришёл исполнить твой приговор. Ты поплатишься за содеянное! Как ты посмел уничтожить наши исследования?!”
Прохрипела одна из старух, с посохом из белого дерева с набалдашником из жемчужины в руках.
“Знаю”. Спокойно ответил Эрхан.
Многие годы служения Теневым Судьёй сделали из него непревзойдённого воина. В чём заключалась его сила? Немногие знающие об этой профессии сказали бы, что в скорости, с которой он читал заклинания; другие бы упомянули гибкость его маны; третьи бы похвалили глубокие знания Теневых Судей — им положено владеть чарами как Тёмной, так и Светлой Башен.
Но всех, кто строит такие предположения, Эрхан бы прозвал идиотами. Самый важный навык, который пришёл к нему с опытом, заключался в другом.
Эрхан всегда знал, из какой битвы можно выйти победителем, а из какой нет.
Эта относилась к последним.
К счастью побеждать он и не собирался.
Мужчина взглянул по сторонам, посмотрел на перекошенные, полные ненависти лица Старейшин, великих Архимагов, некогда его хозяев, и не сдержал прилива воспоминаний.
Эрхана ещё мальчишкой взяли в Белую Башню и воспитывали как Теневого Судью. Должность это была тайная, знала о ней лишь горстка высших чинов среди Белых Магов. Теневым Судьям поручалась грязная работа, о которую благородные белые маги старались не пачкаться. Судьи брали на себя обязанности ручных Тёмных Магов, если не хуже. Например, если у какого-нибудь ученика разыграется совесть, и он решит поведать миру об экспериментах, творившихся в недрах Белой Башни, именно Теневому Судье поручат его заткнуть.
Теневые Судьи всегда одевались в чёрное, чтобы их злодеяния принимали за поступки Тёмных Магов.
Теневых Судей всегда было немного, и все они были элитой элит, — в противном случае существовал риск, что одного из них захватят и выведают тайны Башни. А секретов Судьи знали не мало.
А ещё среди Теневых Судей не числилось ни одно предателя.
До сегодняшнего дня.
“Эрхан, милый, ты думаешь, мы не знаем, почему это ты вдруг предал Башню? Я всегда говорил. Ты смотришь на нас с высока. Хм, хм, хм! Зря ты так”. Заговорил один из Архимагов, толстый, с неряшливой бородой.
На плече у него висела кожаная сумка. Он раскрыл её, вылетела небольшая, сломанная фигурка. Толстый маг взмахнул рукой, и фигурка увеличилась в несколько раз, превратившись в полноразмерную девушку.
Её волосы были золотистыми и гладкими. Они доходили ей до пояса. На ней было простое крестьянское платье. Её глаза были замотаны белой повязкой, на которой краснели два пятна — девушка была ослеплена, и на этом её увечья не заканчивались. Её тело и лебединая шея были нетронутыми, но ни рук, ни ног у неё не было. Но самое удивительно: несмотря на все эти раны она находилась в сознании. Бедная девушка мычала и ворочала головой. Пот блестел на её белоснежном лице, вскоре смытый дождём.
“Смотри, узнаешь девочку? Марта, дочурка Артоса, предателя, который украл результаты ценнейших экспериментов. Мы приказали тебе найти его и перебить всю его семью; ты ослушался и одну овечку пощадил, и даже спрятал её в деревушке на окраине. А потом совершил своё злодейское предательство, уничтожил наши исследования, чтобы отвести от неё внимание. Подумать только, ты способен на чувства. Но не волнуйся, вы ещё воссоединитесь, я позабочусь о том, чтобы пытали вас вместе”. Толстый маг ухмыльнулся. Ухмыльнулись и все прочие старцы.
“Не будь так суров к нему, Арчибальд”. Сказал другой Архимаг, тощий, с моноклем и козлиной бородкой.
“Девчушка всё же отменная, по крайней мере моим зверькам она пришла по вкусу. Во всех отношения”.
Эрхан посмотрел в кровавые пятна на повязке, закрывающей глаза девушки. Затем на полного старика.
“Артос украл рецепт лекарства от Оранской Чумы. Это ты ведь её создала, Гретхен?” Чёрные глаза Судьи обратились в сторону, на старуху со сморщенным пепельным лицом. Та слегка нахмурилась.