Практик

Практик

Часть первая: Легализация

Глава 1

Суббота не задалась. Нет, на самом деле не задались у меня февраль, март и вся первая половина апреля, но сегодняшний день — особенно.

— Сходил на мизер, называется… — проворчал я, отсчитывая тридцать пять рублей, которые с меня причитались по итогам партии в преферанс.

Не столько расстроился из-за досадного проигрыша, сколько злился на себя из-за одного-единственного просчёта, разом сломавшего всю игру. Всё ж хорошо было, но нет — рискнуть решил! Азарту поддался, сильных впечатлений захотелось!

Ну да — захотелось. Волей-неволей дефицит положительных эмоций испытывать начинаешь, третий месяц кряду в заведении закрытого типа пребывая.

— Ну что — ещё пульку распишем? — спросил господин средних лет с чуть одутловатым лицом и короткой профессорской бородкой.

Я поднялся из-за круглого стола и покачал головой.

— Пожалуй, без меня, Василий Никанорович.

Профессор Чекан пожал плечами и начал собирать выигрыш.

— Да брось, Пётр! — рассмеялся горбоносый и черноволосый Вахтанг Рогоз. — Надо же как-то убить время!

— Слишком накладно для кошелька получается, — усмехнулся я и перебрался в глубокое кресло у негромко мурлыкавшего незнакомую мелодию радиоприёмника.

Партии в преферанс традиционно проходили в просторной гостиной, не менее традиционно пустовавшей по утрам. Контингент центра собирался здесь преимущественно во второй половине дня — научные сотрудники пили кофе и чай, а по вечерам и что покрепче, читали свежую прессу и книги из местного библиотечного фонда, обсуждали последние новости и просто сплетничали. Но это всё позже, это всё ближе к вечеру, а сейчас в гостиной царили тишина и спокойствие.

Увы, «царили» — уже в прошедшем времени.

Последний из нашей четвёрки картёжников ехидно улыбнулся и спросил:

— Что же — сексотам не компенсируют карточные проигрыши?

Я вернул закладку в детектив о таинственной смерти племенного быка, отложил книгу и повернулся к доценту Яниковскому, который холёным лицом и напомаженными волосами напоминал скорее представителя богемы, нежели серьёзного научного деятеля. Неприязнь у нас была взаимной, поэтому отшучиваться не стал.

— Для настоящего учёного, к коим вы себя, Сергей Харитонович, изволите относить, — произнёс я с печальным вздохом, — вы чрезвычайно небрежны в формулировках. — И пояснил свою мысль, произнеся по слогам: — Сек-сот. Секретный сотрудник. А о какой секретности может идти речь, если я официально состою на службе в научном дивизионе и всем вам об этом прекрасно известно?

Яниковский дёрнул плечом.

— Ох, простите-простите! Надо было сказать — надсмотрщик!

Я покачал головой.

— Если проводить аналогии с академической греблей, я — ваш рулевой.

— Который нужен команде, как собаке пятая нога!

Профессор Чекан оторвался от раскуривания трубки и попросил:

— Довольно, господа! Хватит! — В этот момент начался выпуск новостей и диктор завёл разговор о северной кампании Оксона, поэтому Василий Никанорович досадливо поморщился. — Прошу, избавьте меня от политики!

Вахтанг Рогоз сделал вращательное движение кистью, настроечная ручка находившегося метрах в пяти от него радиоприёмника повернулась, недолгое шипение помех сменилось музыкой.

— Пётр Сергеевич, может, всё же присоединитесь к нам? — предложил профессор, расчерчивая очередной лист.

— Воздержусь, — отказался я, достал из внутреннего кармана пиджака записную книжку и начал демонстративно листать её, делая вид, будто выискиваю нужную страницу. — К слову, о пятой ноге… Категорически не согласен с этим утверждением и готов прямо сейчас доказать свою полезность. Вот супруге вашей, Сергей Харитонович, раз за разом отказывают в свидании, а некая гражданка Зарянец посещает вас каждое воскресенье…

Яниковский резко встал.

— Это по работе! — заявил он. — Ольга Зарянец — мой аспирант!

— Ну разумеется! — улыбнулся я. — Работа — это святое, но и семье надо время уделять. Так давайте, я визиту вашей супруги поспособствую? Не думаю, что она занятиям с гражданкой Зарянец помешает. Согласны?

Доцент ожёг меня бешеным взглядом, развернулся и выскочил из гостиной, ещё и дверью напоследок хлопнул.

Вахтанг Рогоз озадаченно потёр лоб.

— Неужто Сергей Харитонович и вправду полагал, будто никто не знает о его романе с Оленькой?

Профессор Чекан пыхнул ароматным дымком и улыбнулся.

— Для настоящего учёного он имеет весьма смутное представление о звуконепроницаемости стен. Так, Пётр?

— Под дверью я не подслушивал, если вы об этом, — покачал я головой. — Чистая дедукция.

— Или индукция?

— Или она.

Вахтанг кинул на стол колоду карт и поднялся на ноги.

— Пётр, у нас всё в силе? — уточнил он. — Не одному Сергею завтра с аспиранткой работать!

— Сделаю, — пообещал я. — Василий Никанорович, о вас тоже помню.

Профессор благосклонно кивнул.

Именно что на тюрьму научный центр нисколько не походил и куда больше напоминал самый обычный ведомственный санаторий. Никаких стен с колючей проволокой, решёток на окнах и караульных вышек с прожекторами, никаких надзирателей и собак. Ограда присутствовала, разумеется, как и охрана, но без забора и вахтёров не обходилось и в простых домах отдыха.

Выстроенный в классическом стиле главный корпус вмещал в себя немалых размеров библиотеку, спортзал с парными и сауной, столовую и кинозал, а ещё оборудованную по последнему слову науки и техники медчасть, аудитории и даже бар. Ну а жили постояльцы в двухэтажных зданиях поменьше. На территории — сосны, скамейки и беседки, амфитеатр, термальные источники, крытый бассейн и купальни под открытым небом. Лесной воздух, тишина, красота.

Живи и радуйся, сплошное благолепие кругом. Но это если на первый взгляд. А так и неизбежное ограничение свободы передвижения раздражало, и в отношениях с контингентом некоторая напряжённость присутствовала. А самое главное — донимала близость Эпицентра. Научный центр находился от него в полусотне километров к северо-западу, интенсивность активного излучения здесь была чрезвычайно высока, и адаптивную технику приходилось задействовать едва ли не сутки напролёт.

Честно говоря — достало.