Чтение онлайн

Во время нашей беседы она положила телефон в задний карман. Теперь она его вынула.

– В тот день вела запись не только Тиа. Послушай-ка.

То, что я услышал, заставило мой желудок сжаться. Это был мой голос - гораздо более молодой, но мой - говорящий маме, что Пьюритти найдет ключ, который она искала под гнилым пнем на тропинке к озеру Роанок.

Мама: Откуда она узнает, какой пень?

Пауза.

Я: Мартин Бетанкур поставил на нем мелом крест.

Мама: Что она с ним сделает?

Пауза.

Я: Отнесет Ханне Ройден. Они вместе идут к болоту и находят пещеру.

Мама: Ханна разводит Поисковый Огонь? То, из-за чего ее чуть не повесили как ведьму?

Пауза.

Я: Правильно. И он говорит, что Джордж Тредгилл крадется за ними. И еще он говорит, что, глядя на Ханну, Джордж теряет терпение.
– Что это, мама?

Мама: Не обращай внима…

Лиз остановила запись.

– У меня есть гораздо больше. Не все, но, по крайней мере, час. Без сомнения, Чемпион - это ты рассказываешь своей матери сюжет книги, которую она написала. И ты станешь частью этой истории. Джеймс Конклин, мальчик-медиум.

Я уставился на нее, мои плечи поникли.

– Почему ты не проиграла мне это раньше? Когда мы отправились на поиски Террио?

Она посмотрела на меня, как на идиота. Наверное, потому, что так оно и было.

– В этом не было необходимости. Тогда ты был милым ребенком, который хотел делать правильные вещи. Теперь тебе пятнадцать, и ты уже достаточно взрослый, чтобы быть занозой в заднице. Наверное, это твое право как подростка, но поговорим об этом в другой раз. А сейчас вопрос таков: ты сядешь в машину и прокатишься со мной, или я пойду к одному знакомому репортеру из «Пост» и расскажу ему пикантную историю о литературном агенте, который подделал последнюю книгу своего покойного клиента с помощью своего сына-экстрасенса?

– Прокатишься куда?

– Это таинственный тур, Чемпион. Залезай и узнаешь.

Я не видел другого выхода.

– Хорошо, но только одно. Перестань называть меня Чемпионом, как будто я твоя любимая лошадка.

– Хорошо, Чемпион, - улыбнулась она.
– Шучу, просто шучу. Садись в машину, Джейми.

Я сел.

55

– С каким мертвецом я должен поговорить на этот раз? Кто бы это ни был и что бы он не знал, я не думаю, что это убережет тебя от тюрьмы.

– О, я не собираюсь в тюрьму, - сказала она.
– Не думаю, что мне понравится еда, не говоря уже о компании.

Мы миновали знак, указывающий на мост Куомо, который все в Нью-Йорке до сих пор называют Таппан-Зи, или просто Тап. Мне это не понравилось.

– Куда мы едем?

– Ренфилд.

Единственный Ренфилд, о котором я знал, был помощником по поеданию мух графа Дракулы.

– Где это? Где-нибудь в Тарритауне?

– Нет. Маленький городок к северу от Нью-Пальца. Это займет у нас два-три часа, так что расслабься и наслаждайтесь поездкой.

Я уставился на нее, более чем встревоженный, почти испуганный.

– Ты, должно быть, шутишь! Я должен быть дома к ужину!

– Похоже, сегодня вечером Тиа будет ужинать в одиночестве.
– Она достала из кармана своего пальто маленький пузырек с беловато-желтым порошком, к крышке которого была прикреплена маленькая золотая ложечка. Она отвинтила крышку одной рукой, высыпала немного порошка на тыльную сторону ладони, и втянула дозу. Потом закрутила крышку - все так же одной рукой - и спрятала пузырёк обратно. Ловкость процесса говорила о долгой практике.

Она увидела выражение моего лица и улыбнулась. В ее глазах появился блеск.

– Никогда раньше не видел, чтобы кто-нибудь так делал? Что за уединенную жизнь ты вел, Джейми.

Я видел, как дети курят травку, даже сам пробовал, но что-нибудь тяжелее? Нет. На школьных танцах мне предложили экстази, но я отказался.

Она снова провела ладонью по носу, не слишком привлекательный жест.

– Я бы предложила тебе немного, люблю делиться опытом, но это моя собственная особая смесь: кокаин и героин - два к одному, с небольшим добавлением фентанила. У меня выработалось невосприятие. А тебе бы от этого снесло крышу.

Может быть, у нее и выработалось невосприятие, но я с легкостью понял, когда ее накрыло. Она выпрямилась и заговорила быстрее, но, по-прежнему, ехала ровно и не сбавляла скорости.

– Это твоя мать во всем виновата, ты же знаешь. В течение многих лет я только и делала, что возила наркотики из пункта А, которым обычно был либо лодочный причал на 79-й улице, либо аэропорт Стюарта, в пункт Б, который мог быть где угодно в пяти районах города. Сначала это был, в основном, кокаин, но времена изменились из-за «Оксиконтина». Это дерьмо быстро цепляет людей, я имею в виду кабанг[96]. Когда врачи перестали его поставлять, наркоманы начали приобретать эту дрянь на улице. Потом цена поднялась, и они поняли, что могут получить примерно такой же кайф от большой белой медсестры[97], да оно и дешевле. И они пересели. Именно этим и снабжал нас человек, которого мы собираемся навестить.

– Человек, который мертв.

Она нахмурилась.

– Не перебивай меня, малыш. Ты хотел знать, я тебе рассказала.

Единственное, что как я мог вспомнить, желал знать, было то, куда мы направляемся, но я промолчал. Я попытался взять себя в руки и перестать бояться. Это сработало, потому что передо мной все еще была Лиз, правда совсем не та Лиз, которую я знал.

– Не кайфуй от того, что возишь, вот что они говорят, это мантра, но после того, как Тиа меня выгнала, я начала понемногу употреблять. Только чтобы не впасть в депрессию. Потом я стала употреблять много. Через некоторое время это уже нельзя было назвать простым употреблением. Я была в системе.

– Моя мама выгнала тебя, потому что ты принесла в наш дом это дерьмо, - сказал я.
– Это была твоя вина.
– Наверное, было бы умнее промолчать, но я ничего не мог с собой поделать. Ее попытка обвинить маму в том, во что она превратилась, снова вывела меня из себя. Но она не обратила на это никакого внимания.

– Но вот что я тебе скажу, Че… Джейми. Я никогда не использовала шприц.
– Она сказала это с какой-то вызывающей гордостью.
– Ни разу. Потому что, когда ты нюхаешь, у тебя есть шанс соскочить. Начнешь колоть эту дрянь, и никогда не соскочишь.