Пойти туда...
Шрифт:
Ранним утром на одном из драккаров отряд викингов отправился в указанное мною место, чтобы подготовить все необходимое к погребению. А еще через два дня я греб на втором драккаре, то и дело оглядываясь на лежащего у мачты Освальда, одетого в лучшие одежды и начищенную до блеска кольчугу. Рядом лежал его шлем и оружие, а на корме испуганно храпели два жеребца, которым предстояло нести хёвдинuа по его посмертному пути. Когда мы достигли места викинги подняли тело Освальда на сдвинутые над головой щиты и медленно понесли к подготовленной гробнице.
Откровенно говоря, сам ритуал погребения прошел как бы мимо моего сознания, занятого совершенно другими мыслями. Помню только, что к копытам заколотых жеребцов привязали что-то вроде железных изогнутых пластин с острыми шипами – чтобы на долгом пути в Вальгаллу – обитель героев, не оступились на ледяном крошеве, не сбросили своего седока. Из остолбенелого состояния меня вывел стук прилаживаемых друг к другу камней, когда стали закладывать вход в усыпальницу. Я вдруг вспомнил, что Освальд уходил в загробный мир без меча, сломанного Харальдом. Одним прыжком оказавшись у еще не заложенного отверстия, не колеблясь ни секунды, я отстегнул ножны со своим мечом и кинул их в темноту погребальной камеры. Прости, Непобедимый, не суждено нам вместе повергать врагов во прах. Ты был в руке Освальда во время его последнего боя, так послужи ему и там, за гранью, в которую я почти не верю. И все же не могу поступить иначе.
Глухой лязг меча о кольчугу хёвдинга, породил во мне знакомую дрожь, солнечный день закачался и поплыл мимо… Мои широко открытые глаза изучали мокрые пятна на крыше палатки, провисшей под тяжестью скопившейся росы. Слезай, приехали. Очередное возвращение блудного сына в суровые будни 21 века состоялось.
Глава V
Первым моим наблюдением стало то, что в палатке я нахожусь в гордом одиночестве. Ни Витьки, ни Ольги в спальниках не обнаружилось, зато обнаружилась Альфа, которая мирно спала на месте жены. Безрезультатные попытки извлечь овчарку из спальника, с лихвой заменили мне утреннюю гимнастику. Но вот, наконец, усилия мои увенчались успехом, и я взмокший и взъерошенный выполз под ласковые лучи уже высоко стоящего солнца.
Первое, что бросилось в глаза, заставило меня замереть от возмущения. Моя Ольга, на первый взгляд вполне выздоровевшая, сидела скрестив ноги возле большой закопченной кастрюли с водой и, что-то напевая, увлеченно чистила картошку. Кинжалом Асмир. Как видите, оправдались мои худшие предположения. Более неподходящего инструмента для этой работы найти было просто невозможно. Мало того, что в моем понимании кинжал и чистка картошки несовместны так же как гений и злодейство, но ведь он к тому же представлял собой немалую историческую ценность. Ну, Курицын, ну, подкаблучник, припомню я ему однажды этот факт биографии. Ведь он не только успел вернуть кинжалу первоначальный вид, но даже наточил его, перед тем как вложить в пухлые ручки моей половины. Я, конечно, с дуру пообещал ей первый найденный трофей, но… Кто же знал, что первой находкой будет самая дорогая для меня вещь!
Ничего не подозревающая о моих чувствах Ольга тем временем преспокойно дочистила картошку уфологов (мы не брали с собой такую тяжесть) и, подняв на меня глаза радостно улыбнулась.
– Доброе утро, Гаря! Ты только посмотри, какая прелесть, – вскинутый к небу кинжал радостно сверкнул на солнце.
Н-да-а… Пролежи я столько веков в земле, еще не так обрадовался бы.
– Когда мне его Витя подарил, я чуть с ума не сошла от восторга. Такая шту-у-ука! Дай, думаю, опробую на чем-нибудь. А тут как раз картошка подвернулась. Заодно отдохнем от растворимой овсянки на завтрак. Сначала помучилась немного, но потом, ничего, наловчилась. Даже ни разу не порезалась. Вот!
И Ольга с гордостью показала мне полную кастрюлю чищенной картошки. Н-да, это был настоящий подвиг. Если бы вы хоть раз попробовали чистить картошку кинжалом такой формы, то никогда не рискнули бы повторить этот эксперимент во второй раз.
– Как твоя нога, – спросил я, окончательно выбираясь из палатки.
– Представляешь, совсем не болит! И опухоль почти вся сошла… Так что из-за меня задержки не будет. Надо же! Никогда раньше не верила во всяких там магов-целителей, но Андрей… Он такой…особенный.
Какая-то нота в ее голосе мне очень не понравилось. Неужели опять ревную? И тут из-за палатки уфологов, легок на помине, выкатился экстрасенс Андрюша.
– Ну-с, как живете, как животик? – он подошел к Ольге и бесцеремонно закатал ей правую штанину. Тут я убедился, что жена ничуть не преувеличила его заслуги. Опухоли не было. Совсем. Даже ранка на месте укуса выглядела слегка поджившей. Чудеса!
– Спасибо вам большое, Андрей, – сказала Ольга, гораздо теплее чем следовало, – если бы не вы…
– Что вы, что вы! Это же мой профессиональный долг, – Андрей энергично замахал руками, – мы же не чужие люди. – И хитро глянув на меня, подмигнул. – Свой свояка видит издалека…
К чему это он? Неужели действительно что-то видит? Все доказательства этого я отвергал также упрямо, как историки версию о рыжем Тамерлане.
К завтраку собрались дружно. Сказывались вчерашние приключения в святилище. Только у меня кусок в горло не лез, – я все время возвращался к своим ночным похождениям. Надо будет экстрасенса порасспросить, он, по идее, должен знать такие вещи. И вскоре мне представилась такая возможность.
Все началось с того, что у нас случился натуральный бабий бунт.
– Мыть посуду я не пойду, – заявила решительно настроенная Валентина.
– Это почему? – опешил Степан Сергеевич.
– Потому что змей боюсь! И потому что надоело. Нашли себе бесплатную прислугу! Ты, Степан, сам говорил, что нет мужчин и женщин, а есть сущности. Вот и давай, устанавливай для сущностей обоих полов график мытья посуды.
– Что-то не припомню, когда я такое говорил?
– Но вы действительно говорили, Степан Сергеевич, – с милой улыбкой подтвердила Мила, – я тоже слышала.
– Вот видишь, Степан, до чего нас довела демократия и феминизм, – встрял Андрюша, – бунт на корабле! Свистать всех наверх, на абордаж!
И с этим криком он попытался ухватить Валентину за талию, но она резво вскочила и, отбежав на пару шагов, крикнула:
– Вот он пускай и моет. Знаток женской доли выискался! А иначе я… я… суп вам варить больше не буду, вот! – с этими словами она скрылась в палатке, многозначительно вжикнув "молнией".
Степан Сергеевич и Андрей с надеждой посмотрели на Милу. Но та сделала вид, что не поняла их красноречивых взглядов и, грациозно поднявшись, удалилась в неизвестном направлении.