Поворот
Шрифт:
В тот момент его совершенно не волновало почему и как эта дверь оказалась открытой, он только мгновенно пронесся сквозь нее и сразу побежал вверх по этажам, все еще надеясь спасти девушку.
Вот она. Четвертый этаж, старая советская дверь с кожаной отделкой. Такую не выбить.
Женя тут же начал сумасшедше тарабанить в дверь и раз за разом давить в звонок. Никакой ответной реакции.
«Господи… Я же не выбью ее… Ну открывай же! Открывай!» – мысленно паниковал он.
Еще несколько попыток дозвониться, докричаться и войти в квартиру и – ожидаемая неудача.
Он тяжело выдохнул, схватил обоими руками дверную ручку и, опираясь ногой на близлежащую стену, принялся тянуть дверь на себя. Уже после нескольких неудачных попыток капли пота выступили на его лбу, но сдаваться Евгений был не намерен.
Треск, рокот металла и дерева, щепки и – есть. Женя тут же отлетел в сторону, дверь распахнулась прямо перед ним, а все остатки замка – осколками разлетелись по полу.
Ни думая ни минуты, он тут же вбежал в квартиру.
Обычные бежевые обои на стенах, обычные потолки. Открыл дверь. «Нет, не сюда, это кухня, такая же обычная, как и моя, как и твоя…» Перебежал к другой двери – мимо. «Зал – настольные игры, телевизор, иконы, книги, счастливые фотографии…». Оставался последний поворот. Евгений, больше ни думая ни о чем, пронесся вдоль этого, казалось бесконечного, коридора и остановился перед последней дверью, которая была слегка приоткрыта…
Длинные и светлые, как колоса свежей пшеницы, волосы. Своими локонами они так нежно и так ласково обвивали ее шею, так аккуратно ложились на ее лицо и так блестели, когда ты смотрел на них со стороны…
–Нет! Нет!!! – начал вопить Женя. Он тут же подбежал к девушке и, сорвав ее с петли, аккуратно положил на пол.
Бледная, точно кварц, кожа. Ей так шел черный и красный цвет. Вены выступали не сильно, что придавало ее рукам какой-то аккуратности, какой-то женственности и неуловимой нежности…
Он пытался сделать ей искусственное дыхание, начал прощупывать пульс, но как только своей рукой он потянулся к ее шее, то тут же заметил – его руки все в крови.
Ее глаза были открыты. Как глубокие семь океанов они глядели куда-то в пустоту, своим лазурным цветом мгновенно привлекая к себе внимание и озаряя все вокруг.
–Нет… Не может быть… – со стеклянными глазами произнес вслух Женя.
На животе у девушки была глубокая колотая рана, и даже – не одна. Когда он снимал ее, он не заметил этого, совсем о другом были его мысли, но теперь…
Бардовыми змеями ее кровь охватывала всю бледность ее кожи, всю светлость волос и даже в ее светло-голубых глазах-камушках виднелись кровавые подтеки.
–Ее…убили? – он очень боялся этого слова.
Женя взглядом пробежался по комнате… Петля, ее маленький белый ноутбук, плакаты с какими-то героями фильмов и звездами, книги на полках, кровать с белым постельным бельем и…кровь. Всепоглощающая алая кровь, которая следами борьбы была и на стенах, и на кровати и теперь, на самом Малумове.
Она была мертва. Он не успел. А мог ли успеть? Был ли тут кто-то еще? Кто убил ее? Кто…
–Катя! Что с дверью?! Катя!!! – прервал его мысли сухой женский голос из коридора.
–Тихо, стой тут, не заходи, пока я не скажу… – отвечал ей грубый мужской голос.
–Но, Коля, я…
–Тихо! – окончательно отрезал ее он.
«Что мне делать? Это ее родители, да? Я же… Я выбил дверь, и я… Я по локоть в ее крови! Нет! Боже! Я просто… Я не знаю…Это конец?..»
Женя поднялся с пола и, решив самому пойти к ее родителям навстречу, направился в коридор.
Как только он покинул комнату, он тут же встретил взглядом высокого, широкого мужчину уже преклонного возраста. Мужчина, с убитыми и полными ненависти глазами только смотрел на Женю и, словно мертвый, молчал.
–Послушайте, я живу напротив, я увидел, как ваша дочь… – начал было говорить своим дрожащим голосом Евгений.
–Тварь! – тут же накинулся на него отец, ударив Малумова прямо в лицо и схватив его за шиворот. – Что ты сделал с моей дочкой? Что?!
–Я… – пытался что-то вытянуть из себя Женя, выплевывая кровь. – Ее убили.
Последнее, что он помнит, это яростный крик ее отца и грохот удара по своей голове, а потом – только шум и пустота…
Ультин, 6 Декабря 13:44
Солнце из самого центра небосвода своими яркими лучами освящает всю столицу. Школьники, вооруженные рюкзаком и багажом полученных знаний, только возвращаются домой, пока их «взрослые версии», студенты, еще скучают в своих университетах.
Погода прекрасна как никогда! Снега еще нет, но легкая изморозь и иней на бутонах цветов предвещают уже совсем скорое прибытие зимы! Город, который и без того никогда не спит, теперь дышит только бодрее, столько людей и столько забот крутится вокруг тебя, что ты и не замечаешь, как летят минуты и часы!
В магазинах очереди, на улицах гуляют и наслаждаются природой миллионы людей, а кто-то еще сидит на работе и только мечтает об отдыхе вечером в теплом семейном гнезде. Кому точно сейчас не приходится думать о работе, так это пенсионерам, которые все свое уже отработали и теперь заслуженно отдыхают за счет «щедрого» государства.
Одним из таких пенсионеров и был Николай Владимирович Ультин, вот уже час, сидевший на скамейке в торговом центре и ожидавший возвращение своей жены из магазина.
Вот уже в сотый раз он посмотрел на свои старые советские наручные часы и тяжело вздохнул.
«Зашла, как говорится, на «пять» минуток…» – про себя проворчал он.
Народу в торговом центре было навалом: подростки, гламурные дамы и их богачи ухажеры, продавцы и рекламщики с их бесконечными листовками, такие же вечно ожидающие, как и сам Николай, мужья и, конечно же, их вечно пропадающие в магазинах жены.
От нечего делать мужчина принялся осматривать весь центр по сторонам. Как это и свойственно столице, на каждом квадратном метре здесь может разворачиваться сразу с десяток различных историй. Вот совсем молодой парень в армейской форме весело прогуливается со своей невестой. Этот парень сразу напомнил Николаю и о его молодости, о тех далеких годах, когда он сам только поступал на службу и еще не подозревал, какая длинная и запутанная карьера его ожидает. Вот молодая мама гуляет со своей дочкой, которая, как и все дети, все выпрашивает у нее какую-то игрушку. И это тоже все напоминает ему о чем-то… Да, он вспоминает о том, как когда-то также гулял со своей Катенькой, когда она была еще совсем маленькой… Он вспомнил об этом и по-старчески мило улыбнулся. А вот…