Шрифт:
Пролог
Когда зазвонил телефон, Рейчел Китс рисовала морских выдр. Она писала масляными красками, и ей как раз удалось подобрать верный оттенок черного для их глаз. Она не собиралась прерывать работу и заранее предупредила Саманту, что не станет брать трубку.
«Привет. Вы позвонили Рейчел, Саманте и Хоуп. Пожалуйста, назовите свое имя и номер телефона, и мы вам перезвоним. Спасибо».
Пока в трубке звучали гудки, Рейчел нанесла несколько мазков своей круглой кисточкой. Затем она услышала низкий, отнюдь не мальчишеский голос – значит, звонили не Саманте. Голос принадлежал приятелю ее подруги, агенту по продаже билетов.
– У меня на руках три билета на сегодняшний концерт Гарта Брукса, – произнес он. – Вечером, в Сан-Хосе. Прекрасные места.
Рейчел схватила трубку:
– Беру!
– Привет, Рейчел. Как поживает моя любимая художница?
– Пишет картину. Тебе ведь нужен номер моей кредитной карточки? Погоди секунду.
Она положила трубку, пробежала через весь дом на кухню и схватила кошелек. Запыхавшись, Рейчел вернулась в мастерскую, продиктовала номер и, все еще тяжело дыша, повесила трубку.
Она перебрала в уме все дела, которые предстояло сделать за ближайшие три недели, и решила, что сошла с ума. У нее не было времени идти на концерт.
Но девочки безумно, безгранично огорчатся.
Она открыла окно и позвала:
– Саманта! Хоуп!
Через минуту из леса появились ее дочери, обе с раскрасневшимися щеками и светлыми развевающимися волосами. Рейчел прокричала им новость прежде, чем они успели подбежать к окну. Восторг на лицах девочек с лихвой искупал перспективу одной-двух бессонных ночей.
– Ты серьезно? – спросила Хоуп.
Ее глаза были широко раскрыты, веснушки весело плясали на лице, а зубы сверкали в улыбке. В свои тринадцать лет она оставалась совершенным ребенком.
Рейчел улыбнулась и кивнула головой.
– Потрясающе, – выдохнула пятнадцатилетняя Саманта.
Она была на голову выше Хоуп и уже обзавелась плавными округлостями.
– Повеселимся по полной программе? – В возбуждении Хоуп прижала руки к груди. – Как мы тогда договаривались, помнишь?
На полную программу развлечений у Рейчел не было ни времени, ни денег. Но если ее картины купят, то деньги появятся, а что до времени, то жизнь так коротка.
– По полной, – ответила она.
Саманте полезно было бы оторваться от телефона, Хоуп – от кошки, а Рейчел – почему бы и нет? – от своих картин.
– Вот здорово! – воскликнула Саманта. – Мне нужно позвонить Лидии.
– Тебе нужно приготовить все для школы, – поправила ее Рейчел. – Через час выезжаем.
Рейчел вернулась в мастерскую.
К сожалению, за оставшийся час она успела сделать так же мало, как, вероятно, и ее дочери. Затем они все вместе влезли в ее джип и двинулись на север. По дороге Рейчел успела заехать в нужный магазин. Выбор там был великолепный, и через полчаса они, сияя от радости, вышли из него в ковбойских сапогах и ковбойских шляпах.
На концерте в Сан-Хосе им понравилось абсолютно все: толпы зрителей, световые эффекты, клубы дыма и сам Гарт Брукс, певший один хит за другим. Разве могла Рейчел, по обе стороны от которой пританцовывали Саманта и Хоуп, пропустить этот концерт? Она вместе с девочками восторженно приветствовала знакомые аккорды знакомых песен и одобрительно кричала, когда песня кончалась. Они втроем распевали от всей души, пока не стихла последняя песня, а после уходили со стадиона, держась за руки – три подружки, которое случайно оказались родственницами.
Они провели незабываемый вечер. Рейчел нравилась ее шляпа, ее сапоги, ее девочки. Если она от усталости и рухнет у мольберта, то это будет не напрасно.
На следующее утро, когда заспанные девочки с трудом продрали глаза и едва не опоздали на школьный автобус, Рейчел уже не была в этом так уверена. Она истово трудилась весь день, сделав передышку лишь на то, чтобы встретить дочерей и вместе с ними перекусить на скорую руку.
Затем Рейчел провела в мастерской еще час. Не чувствуя полной уверенности в том, что картина с морскими выдрами закончена, она на некоторое время прервала работу, поставила разогреться в духовку обед и вернулась в мастерскую. Поглядывая то на фотографию, то на этюды, она тонким концом мастихина придала текстуру слою краски. Выдры резвились среди водорослей, и задача состояла в том, чтобы мех зверьков казался мокрым.
– Мам, таймер прозвонил, – крикнула из-за двери Хоуп.
– Спасибо, дорогая, – пробормотала Рейчел, положив несколько последних мазков. – Будь добра, вынь из духовки кастрюлю и выключи газ.
– Уже вынула. – Теперь Хоуп стояла рядом, разглядывая картину. – Я думала, ты уже закончила.
– Нужно было кое-что доделать. – Отступив назад, Рейчел бросила взгляд на холст и осталась довольна. – Так лучше. – Она отложила мастихин, взяла салфетку с растворителем и вытерла руки. – Я быстренько здесь приберусь и приду. Саманта накрыла на стол?
– Я накрыла.
– Она опять висит на телефоне?
– Не опять, а все еще, – ответила Хоуп так сурово, что Рейчел, не выдержав, прыснула.
– Через пять минут буду, – сказала она.
Через пять минут, как и обещала, Рейчел стояла на кухне, раскладывая по тарелкам лазанью и салат. Еще через двадцать она отдавала распоряжения по уборке. А еще через пятнадцать, приняв душ и переодевшись, начала беспокойно озираться в поисках книги, которую читала в прошлый уик-энд.
Она поискала в спальне, но безуспешно. Решив, что могла принести ее с собой на кухню, Рейчел вернулась туда.
– Здесь случайно нет моей книги? Я помню, что держала ее в руках.
Девочки мыли посуду.
– Ты неорганизованная, – едко заметила Саманта.
– Неправда, я организованная, – задумчиво произнесла она. – Просто сейчас у меня куча дел.
Это было мягко сказано. Рейчел чувствовала, что зашивается – оставалось всего три недели до выставки. Ладно. В конце концов морские выдры получились здорово. Но оставалось еще дописать задний план для этой картины и для шести других, а потом обрамить все восемнадцать полотен. И купить Саманте платье для первого бала, и устроить пикник в честь окончания учебного года для одноклассников Хоуп, и отпраздновать день рождения Бена Вулфа, владельца галереи, с которым Рейчел время от времени встречалась.