Шрифт:
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Маруся Орлова.
Сережа Орлов.
Ольга Ивановна.
Шурочка.
Леня.
Никанор Никанорович.
Юрик.
Миша.
Валя.
Гардеробщик.
Ширяев.
Кукла.
Медвежонок.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Картина первая
Перед зрителями огромный листок отрывного календаря. На нем число: 30 апреля. Когда он исчезает, мы видим просторную комнату. Два письменных стола один большой, другой маленький. Стулья. Кресло. Диван. Все новенькое, – дерево так и сверкает на солнце свежей полировкой. Два окна. Дверь, ведущая в коридор.
На переднем плане – этажерка. На верху этажерки восседают две огромные игрушки: дорогие, старые, находящиеся в отличной сохранности кукла и медвежонок.
Когда занавес открывается, на сцене пусто. Раздается едва слышная музыка, словно играет музыкальный ящик.
Но вот простенькая музыка становится сложней и слышней, и дорогие, старые игрушки – оживают. И поворачивают головы к публике. И начинают говорить самыми обыкновенными, не кукольными, не детскими, а живыми человеческими голосами.
Кукла. Куклы разговаривать не умеют.
Медвежонок. Не умеют, хотите верьте, хотите нет. Ни словечка не выговорить, хоть ревмя реви.
Кукла. А нам есть что рассказать, дети. Нам почти по сто лет. И столько мы перевидали…
Медвежонок. Столько перенесли – ух! И радовался-то я, бывало, с людьми, и так горевал, словно с меня с живого плюш спарывали!
Кукла. Ужасно, ужасно нам, старикам, хорошеньким, полным сил, нарядным, хочется поучить молодых.
Медвежонок. А возможности нет… Не услышат.
Кукла. Ни за что не услышат, словно мы старые люди, а не куклы.
Медвежонок. Еще подари нас детям – оно бы и ничего. А нас возьми да и подари молодым супругам.
Кукла. Беспомощные, слепые, счастливые.
Медвежонок. И знать не знают о том, что жить вместе – целая наука.
Кукла. Еще жена тревожится…
Медвежонок. А муж, такой-сякой, только зубы скалит – радуется.
Кукла. Конечно, может быть, все пойдет у них чистенько, гладенько, аккуратненько…
Медвежонок. А только навряд ли… Люди все-таки, а не куклы! Народ нетерпеливый, страстный, требовательный.
Кукла. Я фарфоровая, у меня ротик маленький, деликатный, не знаю, как это сказать… Нет зрелища радостней, чем счастье, и нет досаднее, чем когда живая и здоровая семейная жизнь разбивается на кусочки…
Медвежонок. По неловкости, по неумению, по молодости лет.
Кукла. Ах, как хочется учить!
Медвежонок. И никто не хочет учиться. Что делать?
Кукла. Споем с горя.
Поют.
В доме восемь на Сенной Поселились муж с женой…Человеческие голоса, шаги. Куклы замирают, как неживые.
В комнату входит не спеша Ольга Ивановна, пожилая, седая, худощавая женщина. Оглядывается внимательно и сосредоточенно, осматривает комнату. Ее сопровождает хозяйка квартиры, очень молоденькая, почти девочка, Маруся Орлова. У них нет ничего общего в наружности, но угадывается какое-то едва заметное сходство в сдержанной манере держаться, в речи, спокойной и простой.
Ольга Ивановна. Хорошо, Все разумно. Все с любовью обставлено. И без претензий. Здесь ты и занимаешься?
Маруся. Здесь. Сережа за своим столом или за чертежной доской. А я за своим. У него большой стол, у меня маленький. Сережа говорит: будто детеныш. Мой столик.
Ольга Ивановна. Так. Понимаю. Все хорошо, Илютина. Чего ты смеешься?
Маруся. Ольга Ивановна, я теперь не Илютина, я теперь Орлова.
Ольга Ивановна. Не сердись. Не привыкла я еще. Всего месяц ведь ты замужем.
Маруся. И три дня. Месяц и три дня.
Ольга Ивановна. Месяц и три дня. Хорошо, Орлова. Хорошо, Маруся. Ну а теперь говори – зачем ты вызвала меня открыткой? Что случилось?
Маруся. Ольга Ивановна, простите меня – ничего. Но ведь – сколько я себя помню – ближе вас никого у меня не было. Чуть, бывало, ушибусь – – я все к вам… (Поднимает руки, словно собирается обнять Ольгу Ивановну, и опускает.) Все к вам, бывало, бегу утешения искать… А теперь, когда мне хорошо, – кому же рассказать, кроме вас?
Ольга Ивановна. Спасибо, Илютина. То есть Маруся. Откуда у тебя такие дорогие игрушки?
Маруся. Никанор Никанорович подарил. Начальник проектного бюро и Сережин начальник. Пришел он к нам такой строгий, как экзаменатор.
Ольга Ивановна. Ну, и принял зачет?
Маруся. Ничего не сказал. А на другой день явился с огромным свертком и говорит: «Мария Николаевна!» Это я – Мария Николаевна. «В нашей, говорит, семье эти игрушки живут лет, наверное, девяносто. Переходят от матери к дочке. А я, последний в семье, как нарочно – мальчик. И дочерью не обзавелся в свое время. Примите, говорит, в качестве свадебного подарка, говорят. Одна только просьба – беседуйте с ними каждый день, как с живыми. Они у меня так приучены, Мария Николаевна».