Повелитель огня

— А если что-то пойдёт не так? — спросил я у пожилого профессора, наблюдая за тем, как его ассистент подключает к моей груди какой-то хитрый датчик.

Раздетый по пояс и босой я лежал на столе, очень похожем на операционный. К моим запястьям и щиколоткам подключили электроды, провода от которых вели к стоявшему неподалёку компьютеру. На голову надели широкий металлический обруч, закрывший мне лоб, виски и затылок. От обруча тоже шли провода: часть к компьютеру, а часть к какому-то непонятному серебристому прибору, стоявшему возле стола.

— Если что-то пойдёт не так, то твои сын и дочь получат компенсацию, согласно заключённому договору: по пятьдесят миллионов рублей на каждого, — спокойно ответил профессор. — Но что здесь может пойти не так? У нас за всё время только одна осечка была. И та тридцать лет назад.

— А сколько вы всего таких экспериментов провели за эти тридцать лет? — поинтересовался я.

— Врать не буду — этот второй.

— Шикарная статистика. Вы умеете успокоить, профессор.

— Ты, Алексей, излишне драматизируешь ситуацию. За прошедшие годы мы провели работу над ошибками. Ну и главное: тридцать лет назад на твоём месте лежал уголовник — какой-то Колян, осуждённый то ли на десять, то ли на двенадцать лет. Он ни здоровьем, ни сверхспособностями не отличался — нам тогда выбирать не дали. Чуть ли не первого попавшегося под руку выделили. А тебя мы выбрали из нескольких тысяч кандидатов!

— Ну я за собой тоже сверхспособностей не замечал, — признался я. — Хотя было бы неплохо, например, в огне не гореть. В работе хорошо бы помогало.

— В огне не гореть — неинтересно, — возразил старик. — У тебя огромный потенциал в области ментального воздействия на других людей. Просто нужен толчок, чтобы это развить. Если я всё правильно просчитал, ты у нас станешь первым на Земле человеком, который сможет читать чужие мысли.

— Звучит неплохо. Только вот это «если» смущает. Скажите честно, профессор, какие шансы… — я запнулся, пытаясь подобрать нужное слово. — Скажем так, на получение моими детьми компенсации?

— Ну если начистоту, то тридцать процентов, — ответил профессор. — Десять даю на то, что ты не выживешь, двадцать — что станешь овощем.

— А остальные семьдесят?

— Пятьдесят — что ничего не изменится. Пятнадцать — что ты станешь телепатом. Собственно, на это я и рассчитываю, ради этого весь эксперимент и проводим. И пять на то, что у тебя откроются магические способности.

— Даже так? — удивился я.

— А почему бы и нет? Магия однозначно существует. Просто она очень хорошо спрятана.

— И я стану первым магом на Земле?

— Ну или как вариант, если в нашем мире магии всё же нет, твоё сознание перенесётся туда, где она существует.

— Что ж, если бы не те тридцать процентов на гибель и жизнь овощем, то вообще огонь перспективы.

После этих слов профессор заметно напрягся и сказал:

— На всякий случай, Алексей, хочу тебе напомнить, что ты подписал договор и, отказавшись от участия в эксперименте, будешь обязан компенсировать институту все расходы, связанные с подготовкой.

— Да не бойтесь, профессор, — усмехнулся я. — У меня на работе зачастую шансы выжить намного меньше. Я привык рисковать.

— Это хорошо, что ты готов на риск ради науки, — похвалил меня старик и снова повеселел.

На самом деле я согласился на участие в эксперименте не ради науки. И не ради денег, хотя заплатили мне неплохо: выдали пять миллионов рублей — сумму, равную моей зарплате пожарного за шесть лет. Меня очень удивило, что дали так много, но отказываться было глупо.

А подписался я на это всё потому, что очень уж заманчивой казалась мне перспектива стать первым человеком с суперспособностями. Люблю я всякое неизведанное: в юности альпинизмом увлекался; в студенчестве два летних сезона с археологами провёл на раскопках древнего поселения близ Новгорода; всегда, когда позволяли финансы и было свободное время, путешествовал.

Плюс ко всему профессор утверждал, что у меня есть все данные к тому, чтобы стать первым менталистом на Земле. Ну как тут было отказаться?

А что касается денег, то их я сразу разделил пополам и положил на два счёта: сыну и дочке. И ещё в договоре был пункт о компенсации моим детям в случае паршивого исхода эксперимента и потери мной трудоспособности. В этом случае им полагались пятьдесят миллионов рублей. Сумма для меня просто дикая, но я не сомневался: в случае чего, моя бывшая жена эти деньги выбьет, и Мишка с Катей без средств к существованию не останутся.

— Как я уже сказал, если мои догадки насчёт магии верны, — продолжал тем временем рассуждения профессор, — то есть большая вероятность, что когда твоё тело здесь станет овощем, твой разум, получивший или, точнее, расконсервировавший магические способности, перенесётся в другой мир.

— Ну вот, уже лучше, — снова усмехнулся я. — Вы не безнадёжны, профессор. Не скажу, что мотивация — ваше призвание, но так значительно веселее.

— Ладно, хватит болтать. Настоящее веселье впереди, — улыбнувшись, произнёс старик. — Удачи всем нам! Начинаем!

— Поехали, — прошептал я знаменитое слово, на мой взгляд, весьма подходящее к ситуации, и принялся наблюдать, как один ассистент профессора нажимает кнопки на серебристом приборе, а второй вводит мне в вену какой-то синий раствор.

Лёгкий морозец пошёл по коже, и внутри, где-то в районе солнечного сплетения, тоже похолодело. Может, от вводимого вещества, а, может, и от страха. Вспомнил Мишку и Катюшу — теперь ещё и в груди защемило. Но хватит паниковать, надо надеяться на лучшее. Может, я вообще первым на Земле магом стану. А может…

— Княжичю! Что с тобою? Не здрав ли еси?

Странные слова, незнакомый голос. Я открыл глаза и увидел, что на меня пялится какой-то мужик. Попытался его разглядеть, но это оказалось не так-то просто: глаза почему-то болезненно реагировали на свет, голова кружилась, и незнакомец стоял словно в тумане. Впрочем, здесь более подходило другое сравнение: он был в расфокусе, как бы нелепо это ни звучало, а я потихоньку пытался сконцентрировать на нём взгляд и поймать этот фокус. Поймать несмотря на сильную тошноту и дикую головную боль.