Чтение онлайн

Что странно — воительница тоже не задала ни единого вопроса.

Ставка кочевой армии мало отличалась от прочих костров. Разве только ковры вокруг огня лежали пошире, да кучка дров припасена побольше. На вертеле капала жиром небольшая тушка, поблизости стояли, приготовленные для пирующих, пиала с солью и перцем да бочонок перекисшего молока.

— Я выслал вперед дозоры, хан волка, — сообщил Судибей. — Перед нами на два перехода никого нет. Мы с мудрым Чабыком решили выступать на рассвете. Ты не против?

— Я доверяю тебе полностью, — ответил Олег. — Ты знаешь степь лучше всех нас. Веди войска по своему разумению.

— Благодарю тебя, хан волка, посланный нашему братству самими небесами, — опять приложил ладонь к груди степняк. — Я оправдаю твое доверие.

Он глянул на Чабыка. Воин крякнул, указал на покрытую корочкой тушку:

— Угощайся, посланник.

Олег срезал кусочек мяса, посолил его, отправил себе в рот. Следом приступили к трапезе и воины. Воздержалась от угощения лишь Роксалана, не отрывающая глаз от углей. На щеках ее играли желваки. Урга своего ножа не имела, поэтому Олег срезал несколько кусочков и для нее.

Воительница внезапно встала:

— Пора тушить огни. Завтра рано вставать. Олег, пойдем в палатку.

Середин удивился: на переходах они обычно спали на общих основаниях, на кошме или потнике, укрывшись овчиной. Однако, увидев в свете костров два воткнутых копья и натянутую между ними веревку, через которую был перекинут кусок полотна, он успокоился. Сооружение было в походе необременительным, но для девушки, попавшей в окружение сотен здоровых молодых парней — очень удобным. Маленький личный закуток.

Роксалана нырнула в него первой, а когда Олег вошел следом — в его горло тут же вдавился нож.

— Кто эта девка? — звенящим шепотом поинтересовалась воительница.

— Урга, — тут же признался Олег. Холодное лезвие на сонной артерии моментально выбило из памяти все заготовленные ранее объяснения.

— Ты меня совсем за дуру держишь?

— Она это, она… — Середин схватился за ее руку, но применить силу опасался. Один резкий рывок, и лезвие рассечет горло до позвонков. Сам точил.

— Ты хочешь уверить, что эта соска была шаманкой?

— Ты даже не представляешь, какие чудеса может сотворить с женщиной горячая ванна каждые двадцать лет.

— Подожди, девочка моя… — Полог дернулся, внутрь пробралась Урга.

— Какая я тебе девочка? — окрысилась воительница. — Ты мне еще даже до секретуток не доросла!

Шаманка кинула на Олега укоризненный взгляд. Но он мог только развести руками. Конечно, имея внешность полоумной старухи, учить взрослых женщин уму-разуму куда проще, нежели демонстрируя возраст наивной старшеклассницы. Но теперь уж ничего было не поправить.

— Вы чего переглядываетесь? — Свет костров, проникающий через ткань, не позволял различить внутри палатки почти ничего. Но Роксалана все равно заметила их жесты. Учуяла, наверное. — У вас что-то было?

— Было, — подтвердил Олег. — Контузия. У Урги до сих пор два ребра сломано.

— Правда? — немного ослабила нажим лезвия Роксалана. — Хорошо, ведьмаки, попробую вам поверить. Если ты и вправду Урга, шаманка, покажи мне поросенка!

— Не могу, он сжег все амулеты, — кивнула на Середина девушка.

— Зачем? — Роксалана наклонилась к Олегу. — Она тебе сопротивлялась? Не мог справиться?

— Слушай, успокойся ты наконец! — Середин ощутил, что настроение воительницы переменилось, и решительно отвел ее руку. — Вспомни, как она была одета! Натурально святой на паперти. Когда ее раздевали, чтобы осмотреть, я это тряпье в печку и кинул. Что я его, обыскивать стану?

— С твоими мозгами тебе только камнедробилкой работать, — сообщила Роксалана. — Тебе что валун придорожный, что ноутбук — все только на щебень и годится.

— И вообще! — решил поставить точку в споре Олег. — Ты мне не сват, не брат и не жена. И много раз говорила, что замуж за меня не собираешься. Так какое твое дело, с кем и как я встречаюсь?

— Это что, предложение? — удивилась Роксалана. — Ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?

— Ты согласна? Отлично! Тогда завтра же объявим о сочетании!

— Свадьба по здешним обычаям? — хмыкнула воительница. — Разрешающим многоженство? Ты кого обдурить пытаешься? У меня по качеству ведения переговоров круглая пятерка в дипломе!

— Здорово! Тогда скажи, как велит искусство дипломатии выходить из нынешней ситуации?

Собеседница задумалась, вернула наконец косарь в ножны, вытянула палец к шаманке:

— Где стоит истинный истукан Уманмее?

— У меня под юртой, в убежище. Его нельзя ставить в святилище, мужи подвергают его осквернениям, — ответила Урга. — А еще я знаю, что ты сделала с кроликом.

— Неужели это и вправду ты? — наконец усомнилась Роксалана и вплотную приблизилась к шаманке, пытаясь разглядеть глаза. Но скоро сдалась: — Темень какая. Ладно, утро вечера мудренее. Я ненадолго отлучусь, умоюсь перед сном. И вообще…

Воительница выбралась наружу.

— И что она сделала с кроликом? — не удержался от вопроса Олег.

— Оживила.

— Мертвого? — на всякий случай уточнил ведун.

— Это неважно, — отмахнулась шаманка. — Тут главное, чтобы не грибы давали волю пророчице, а пророчица давала волю им.

— Кто о чем, а вы все про поганки! — горько рассмеялся Олег.

— Ты не понимаешь! — придвинувшись ближе, попыталась объяснить девушка. — Пророчица волю должна иметь, дабы хрустали небесные пробить и дух свой перед Уманмеей поставить. Свою волю! Жены же наши от той воли с рождения отрекаются. Привыкли они без заботы жить. Отцы их растят, отцы для дочерей мужей находят, мужи от бед обороняют, мужи кров и пищу добывают, мужи волю рекут, как и что делать надобно. Засим и привыкают жены в чужой воле и послушании быть, ничего не требовать, лишь веления и деяний чужих ожидая. Пророчица же сама должна ответ от богини истребовать, а не ее благости ждать. Изо всех жен, виденных мною на путях своих, токмо твоя спутница сама волю свою речь способна, а не пред чужой преклоняться. Из нее пророчица получится, об том я сразу поняла.