Чтение онлайн

ВОТ ПЕСНЬ ОБ ИСКУПАЮЩЕМ, ЧТО НАПЕТА НИКОМ ДЕМЕТРИ ГРИКОРУ РУСУ. ИМЕЮЩИЙ СЕРДЦЕ ДА ОТДЕЛИТ ПРАВДУ ОТ ЛЖИ.

Дворец антассио сонангов возвышался над Санти, отбрасывая на площадь огромную, иссеченную пятнами света тень. Главные врата его были обращены на запад, в сторону Черных Гор, а два неровных крыла изогнулись на пол-лонги к Полдню и Полночи.

Дворец был творением Тысячи Безумцев. Арки, башни, галереи, балконы. Переходы и наружные лестницы, соединяющие этажи хаотическими переплетениями. Колоннады под самой крышей и башенки, как фаллические символы, вознесшиеся на каменных столбах в десятки мин высотой. Лепка, мозаика, полотнища флагов, барельефы и острые шпили. Пятна ярчайших цветов были разбросаны по громадному строению, как в сне сумасшедшего. Фонтаны и водопады, перетекающие с этажа на этаж… Он походил на храм, этот Дворец. Но невозможно было представить бога, которому был бы возведен такой храм. Бог Хаоса, безумный, отталкивающий и прекрасный одновременно, бог, который был выше понимания Санти, но не выше его чувства. Дворец был воплощением полной свободы, настолько полной, что и от самой свободы он был освобожден. Воздушный и тяжеловесный. Яркий и угнетающий, он правил Владением больше, чем любой из антассио сонангов.

И даже нынешняя Владычица не могла с ним совладать. От старого кормчего Санти знал, что Нассини изменила все, оставленное ей мужем. Окрестности Дворца разделили правильные линии аллей, площадь перед ним была освобождена от бесформенных обелисков, уничтожен был Сад Любви и Сад Пыток — детища мужа ее, Сурруха, возлюбленные детища. Нассини посадила свои сады. Но неизменными остались десятки квадратных лонг заросших лесом холмов и этот Дворец, который один возвышался над серой стеной, опоясывающей Владение. И он был по-своему не менее прекрасен, чем голубое озеро и зеленые холмы, открывавшиеся Санти из окон сказочной башенки. Вблизи юноша видел парк, Веселую Рощу, поселок, за ним — поля и луга, на которых паслись стада торо и оис, видел фруктовые сады и плантации уинона. Земля Владения кормила и поила полторы тысячи его обитателей. Но возделанная его часть была совсем маленькой в сравнении со всей его огромной территорией. Три хоры нужно было всадникам, чтобы, измотав урров, объехать снаружи серую стену и вновь возвратиться к центральным воротам, единственной бреши в этой стене. А ведь говорят: никакой ветер не поспеет за мчащимся урром!

Санти услыхал за спиной тихий плеск и причмокиванье. Он обернулся, и глаза его расширились от изумления. На низеньком столике у восточной стены стоял совершенно необычный зверь. Ростом он был немного крупнее хиссуна, но выглядел в точности как настоящий урр, только совсем маленький. Взрослый урр, а не какой-нибудь детеныш! Полосатая голова зверя была опущена в чашку с недопитым кайфи. И — боги! — он преспокойно лакал его, подергивая коротким, будто обрубленным хвостом.

Санти сделал шаг, и зверь, подняв морду, уставился на него. Ну нет, это точно был не детеныш! Морда была самая разбойная! Поперек шла длинная узкая плешь, половины уха недоставало — настоящая морда старого боевого урра. Только не больше ладони!

— Ну? — спросил зверь. — Что уставился?

Рот Санти открылся. Не потому, что он хотел что-то сказать.

— Дрянной кайфи! — заметил зверь. — Надеюсь, в следующий раз будет получше?

— Ты? — наконец выдавил из себя Санти.

Зверь сел, вытянул заднюю ногу и несколько раз провел по ней черным языком. Потом перемахнул на окно, задрал обрубок хвоста и пшикнул наружу желтой струйкой.

— Ну и влип ты, паренек! — сказал он, скребнув раз-другой по дереву когтистыми лапами. — Ну, до скорого!

И пропал.

Обалдевший Санти потер глаза. Зачем-то подошел к столу и заглянул в чашку. Кайфи оставалось совсем немножко. Впрочем, Санти не помнил, сколько его было.

«Пригрезилось!» — подумал юноша и отправился завтракать.

Тренировочное поле было посыпано белым мелким песком, который рабы раз в хору обрызгивали водой. Частично оно было укрыто тенью старой одинокой сантаны, простершей мощные ветви на десятки минов. Но воины упражнялись в основном на открытой части — солдату нужна выносливость. Впрочем, выносливость выносливостью, но большинство предпочитало для тренировок утренние хоры, когда Таир еще не жжет в полную силу.

Санти нравилось приходить сюда после завтрака. Ему нравилось наблюдать за точными и быстрыми движениями, за игрой мускулов, напряженных, перекатывающихся при каждом взмахе меча. Нравилось глядеть, как взлетают и падают ловкие тела всех оттенков кожи, когда воины тренируют мышцы и глаз на вертикальных и горизонтальных брусах. Снарядов же для упражнений здесь было великое множество. И они постоянно пополнялись. Каждый новый воин, а в страже Владения были лишь лучшие из лучших, прибавлял что-нибудь свое.