Чтение онлайн

— У тебя ведь были друзья на ВВ-66, верно? — тихо спросила Марго, мягко положив руку ему на рукав. Малькольм снова вздохнул:

— Да. Боюсь, что да.

— Кто-то… — неуверенно начала она, ощутив себя вдруг сопливой девчонкой.

Малькольм погладил ее по щеке.

— Нет, Марго. Таких не было. — Он привлек ее к себе на мгновение, мысленно возблагодарив Бога за то, что Кит послал ее сюда. Он понимал, что совсем скоро ему самому придется посылать ее на слишком опасные лондонские улицы, но об этом мечтала она сама, и, возможно, именно за эту мечту он и любил ее так сильно. Во всяком случае, в эту минуту он был счастлив уже потому только, что она рядом. — Просто старые друзья, гиды, которых я знал много лет. Она кивнула и потерлась щекой о его плечо.

— Мне очень жаль, Малькольм.

— И мне тоже. Много успели обыскать до твоего отправления?

Марго принялась рассказывать дальше, но ее перебил пронзительный зуммер стоявшего на компьютерном столе телефона. Подключенный к допотопному аппарату в доме наверху, телефон этот являлся основным средством связи между крошечным уголком современности в подвале и внешним миром. Малькольм неохотно оторвался от нее и снял трубку.

— Да?

Это оказалась Хетти Гилберт, администратор Врат со стороны Нижнего Времени. Судя по тому, как отхлынула кровь с лица Малькольма, новость была еще хуже тех, что принесла Марго.

— О Боже… Да, конечно. Идем немедленно.

— Что там еще? — с замиранием сердца спросила Марго, когда он положил трубку.

— Неприятности. Очень серьезные неприятности. — Он покосился на монитор, на котором они через несколько часов надеялись увидеть наконец, кто такой Джек-Потрошитель. Он неделями ждал этой минуты — и теперь ему приходилось отложить все. Он неохотно встретился взглядом с Марго.

— Ну что же? — повторила Марго, страшась услышать ответ.

— Пропал турист, — тихо произнес он. — Мужчина.

— О боже!

— Вот именно. По имени Бенни Катлин. Гилберты просят нас помочь с поисками. Судя по всему, он убил кого-то в перестрелке в гостинице «Пикадилли». Один из наших кучеров в критическом состоянии — его с минуты на минуту привезут сюда на операцию. Он успел позвонить из гостиницы, прежде чем потерял сознание.

Все нетерпение, с которым ожидала Марго разгадки тайны Потрошителя, разом покинуло ее. Малькольм даже испугался, увидев, какое у нее лицо. Пропавший турист… ничего страшнее гиду во времени и вообразить невозможно. И не просто пропавший, но ухитрившийся укокошить кого-то в тихой викторианской гостинице. Пропавший турист-убийца, поисковые группы, прочесывающие Лондон как раз с началом убийств Потрошителя… и еще все эти беспорядки, похищения и убийства на станции… Малькольм заглянул в перепуганные глаза Марго. Все ее мечты о карьере разведчика времени висели в эту минуту на волоске — его собственная карьера, правда, тоже. Ни разу со времени той жуткой тюремной камеры в Португальской Африке ему не доводилось еще видеть ее такой напуганной.

Не говоря ни слова, он взял ее за руку и осторожно сжал пальцы.

— Нам лучше идти.

Вверх по лестнице они поднимались уже бегом.

Этим вечером Джон Лахли не собирался идти мимо Королевской оперы.

Однако, выйдя из Египетского зала после своей лекции, он обнаружил, что улица перегорожена перевернутой каретой, столкнувшейся с фургоном. Весь груз из фургона рассыпался по мостовой, где он заметил также нескольких бьющихся в истерике дам. Глянув на часы, извлеченные из жилетного кармана, он решил, что у него еще есть запас времени до намеченной встречи с Мейбриком. Поэтому он оказал помощь пострадавшим и только после этого протолкался через толпу и принялся искать кеб.

Исключительно случаем можно объяснить то, что он выбрал путь мимо Оперы: обыкновенно там можно было легко поймать кеб, дожидавшийся выхода публики после окончания представления. И все тот же случай свел его с молодой женщиной, вынырнувшей из ночи с криками о помощи. Выросшему в Ист-Энде Джону Лахли не раз приходилось становиться жертвой уличных хулиганов, поэтому при виде юноши, из последних сил отбивавшегося от вооруженного ножом преступника, его охватил совершенно искренний гнев.

Поэтому Лахли выхватил пистолет, который захватил с собой для их с Мейбриком ночных дел, и бросился на помощь. Первым же выстрелом он разнес этому ублюдку череп. Разумеется, его не удивило, что молодой человек пришел в состояние шока, да и кто спокойно воспримет кровь и ошметки чужого мозга у себя на лице? Точно так же не удивился он и реакции молодой женщины, которая едва не лишилась чувств от подобных потрясений.

Чего он никак не ожидал — так это того, что случилось, когда он взялся пощупать пульс молодой красавицы. Слова, сорвавшиеся с ее губ, когда она отпрянула от него, прозвучали на безупречном греческом — на древнегреческом!

— Смерть висит на ветвях дерева под кирпичными сводами… глубоко в подвалах, где смотрит незрячими глазницами череп юноши… и шестеро погибнут из-за писем его и чести…

Но ведь эта девушка никак не могла знать ни о письмах, ни о Тиборе, ни о черепе Моргана, красовавшемся теперь словно охотничий трофей над алтарем, ни о раскидистом дубе, на котором принял смерть этот маленький ублюдок! И все же она знала. Более того, она предсказала, что пятеро других умрут из-за этих проклятых писем Эдди…

— Кто?

Этого он себе даже не представлял. Однако он намеревался выяснить это. О да, он решительно намеревался выяснить это. Детство, проведенное в Ист-Энде, приучило его реагировать мгновенно, и он, не колеблясь, выхватил пистолет. Забавно, и этого юношу он только что спас…

— Простите, старина. Лично против вас я ничего не имею…

Лахли спустил курок в секунду, когда тот понял его намерения. В попытке спастись окровавленный мужчина отчаянно дернулся вбок. Пуля только чиркнула по его голове, и он упал обратно на мостовую. Лахли чертыхнулся и снова поднял пистолет, девушка взвизгнула и лишилась чувств…

— Джина!

Крик раздался прямо перед ним. Лахли поднял взгляд и увидел бегущую к нему женщину в лохмотьях. В руке у нее был огромный револьвер, и целился он прямо в Лахли. Второй раз за считанные секунды Лахли пришлось принимать мгновенное решение. Он наугад выстрелил в сторону женщины, чтобы задержать ее, нагнулся и схватил лежавшую без сознания у его ног девушку. Раздался выстрел, и пуля просвистела у него над ухом, сбив наземь цилиндр. Лахли выругался, перебросил свою добычу через плечо и бросился в лабиринт узких улочек Сохо и Друри-лейн.

Он почти не сомневался, что услышит крики, призывы на помощь или оклик констебля; тем не менее никто не кричал, шума погони не слышно. Лахли сбавил шаг, огляделся по сторонам — оказалось, он миновал уже половину Друри-лейн. Лихорадка боя схлынула и вернулась способность холодно, логически мыслить. Его била дрожь, он постоял минуту в темном переулке, потом окончательно взял себя в руки и перевел дух. «Боже праведный…» И как ему теперь поступить?

Он перехватил безжизненное тело девушки, взяв его обеими руками так, словно просто оказывал помощь внезапно почувствовавшей себя дурно молодой леди, потом вгляделся в ее мертвенно-бледное лицо. Она была невысокого роста, хрупкого сложения. Безупречные черты ее лица, пышные темные волосы и смуглая кожа выдавали уроженку Средиземноморья. На помощь она звала по-английски, но в состоянии шока — или, нахмурился он, скорее, транса — она говорила на чистейшем греческом. Чище слышать ему не приходилось. Но не на современном греческом, нет — на древнегреческом, языке Аристотеля и Аристофана. Имелся, правда, в ее произношении какой-то трудноуловимый акцент, уловить происхождение которого ему не удалось.