Чтение онлайн

Граф проводил меня до двери. На этом, видимо, его миссия заканчивалась. Я охотно дал бы ему на чай, но боялся обидеть. Ведь он — человек чести.

— Госпожа Зеленич в отъезде, — сообщил мой провожатый, отпирая дверь. — Квартира в вашем распоряжении. Кровать застелена, подготовлены чистые полотенца, холодильник полон, есть что почитать. Отдыхайте.

Он передал мне ключ. Я не мог принять его.

— Закройте дверь снаружи, — попросил я.

— Но ведь вы не заключенный, — возразил он, — и я не вправе лишать вас законной свободы.

Граф сунул ключ в замок изнутри и захлопнул дверь, оставив меня в прихожей цвета золотой осени. Я лег на мягкий ковер и попытался заплакать.

Хелена знала, что когда-нибудь я захочу послушать Жака Оффенбаха. Под коробкой с диском я обнаружил первое письмо. Я не испугался. Кроваво-красные буквы хорошо накладывались в моем сознании на эту музыку. Я мысленно подготовился к разгадке мучащей меня тайны.

«Дорогой Ян, это пишет Беатриче, твоя знакомая официантка. Пришло время открыть тебе мой секрет, который, собственно, является твоим. Ты сам мне обо всем рассказал! Помнишь вторую ночь после убийства? Ты сидел в нашем баре. Был пьян и в полном отчаянии. Я пожалела тебя. Ты бился головой о стол и почти не помнил себя. Я не могла тебя бросить.

Боб помог мне поставить тебя на ноги, и я потащила тебя к себе домой. По дороге ты постоянно бормотал о Бразилии. Спросил меня, поехала бы я с тобой туда? Бразилия. Бразилия. Бразилия. И так без конца. Ты показался мне милым, когда то смеялся, то плакал в моих объятиях. Ты был чертовски пьян.

Я положила тебя на диван. Ты бредил. А потом начал повторять числа. Постоянно одно и то же. Два-шесть-ноль-восемь-девять-восемь. Я спрашивала тебя, что они означают? В ответ ты бормотал что-то невнятное про человека в красной куртке. И вдруг: „Код. Тайный код. Ячейка в камере хранения. Ключ к убийству. Это сделал я. Это я стрелял“. И тому подобные странные фразы. А вскоре снова: два-шесть-ноль-восемь-девять-восемь.

Я записала. Видимо, сработал инстинкт. Я и не подозревала, какую роль они сыграют в дальнейшем.

Я никогда не верила, что ты способен на зло. Меня шокировало известие о твоем аресте. Все мы считали его ужасным недоразумением.

А потом я связалась со следователем. Хелена оказалась удивительной женщиной. Мне кажется, она любит тебя. Я рассказала ей обо всем. Мы проговорили о тебе несколько часов подряд. И теперь мне известна, к примеру, твоя история с Делией. И я знаю, как ты мучился, работая журналистом.

Я послала тебе салфетку с надписью „Бразилия“, чтобы хоть ненадолго отвлечь от грустных мыслей.

Через несколько недель я опять встретилась с Хеленой в ее кабинете. Следователь выглядела серьезной и даже удрученной. Она спросила меня, хочу ли я, чтобы ты получил пожизненный срок? Я пришла в ужас. „Нет, конечно, нет“, — ответила я. „Даже если он действительно совершил умышленное убийство?“ — продолжала она. „Даже в этом случае“, — подтвердила я. Я не считала тебя плохим человеком, что бы ты там ни натворил.

Хелена вздохнула с облегчением. Она рассказала мне, как все было на самом деле. Она нашла ячейку и все прочитала. Теперь мы с ней знали, почему ты это сделал. Но не понимали, что это: болезнь, сумасшествие или нечто иное.

Поступай как знаешь. Хелена говорит, что ты можешь выдать нашу тайну и добиться повторного расследования. Снова сесть в тюрьму, наконец. Я рискнула.

Вот такая, Ян, вышла у нас история. Захватывающая, не правда ли? Я никому не рассказывала о ней. Я верю в тебя. Было бы здорово как-нибудь увидеться, и совсем не обязательно в Бразилии. На то она и свобода! Твоя Беатриче».

В горле у меня пересохло. Его надо было чем-нибудь смочить. Полная бутылка виски цвета багровой осенней листвы уже манила меня с верхней полки буфета. Рядом с ней я обнаружил записку со строгим предупреждением: «Сначала Оффенбах!»

Я обрадовался. Разумеется, я должен вести себя хорошо: сначала музыка, потом виски. Второе письмо оказалось под бутылкой. Я ожидал увидеть в нем продолжение первого. Налив рюмку, я устроился на диване и погрузился в чтение.

«Мой милый Ян, это Хелена. Мне жаль, что я разрушила твои планы. Я понимаю, какое серьезное преступление совершила. Сфабриковала доказательства, подделала документы и подкупила свидетелей, вынудив их лгать. Я больше не имею права работать юристом. Поэтому я решила сменить профессию. С тех самых пор, как ты появился в моей жизни, я потеряла способность различать добро и зло.

Юная официантка Беатриче открыла мне большую тайну.

Я набирала твой код в разных камерах хранения, пока наконец не дошла до аэропорта. Только там автомат выдал мне ключ. Я вытащила бумаги из ячейки и просмотрела их в электричке. Ночи напролет размышляла о том, что же мне делать. Я могла объявить тебя преступником, предоставив тебе тем самым „время дополнительной игры“, как ты это называешь, и наблюдать, как ты медленно угасаешь за решеткой, осужденный на пожизненный срок. Это оказалось выше моих сил, Ян. Ты слишком мне дорог.

Был и второй вариант действий. Замалчивать настоящий мотив убийства, направив следствие по ложному пути. Тем самым я „подарила“ бы тебе от пятнадцати до двадцати лет тюрьмы, которые не принесли бы никакой пользы, потому что ты и не думал раскаиваться. Ты ведь хотел стать бессмертным и превратить свое поражение в победу! Но и этого я бы не вынесла. Ты не Ксавер Лоренц, ты — Ян Хайгерер.

Оставалась третья возможность — убийство по просьбе жертвы. Рольф Лентц был наркоманом, конченым типом. Но он не болел. Это я приписала ему СПИД. Доктора Сабо я знаю с детства как любовника своей матери. В определенном смысле он ее у меня отнял, поэтому чувствует себя виноватым передо мной. Разумеется, его я посвятила в твою историю.