Чтение онлайн

Бенедикт присоединяется к Николасу, прислонившись к стене неподалеку. Они стоят вместе, тихо переговариваясь и наблюдая за толпой. Николас одет в черные ботинки, брюки и рубашку на пуговицах с закатанными рукавами. Он не пытается спрятать пистолет, который носит в наплечной кобуре. Мне не стыдно сказать, что я настороженно отношусь к этому человеку.

И все это время за нами наблюдают. Вампиры, люди и кто знает, что еще. Тяжесть их взглядов — это очень много. Честно говоря, не знаю, как Лукас и Роза выдерживают это — быть в центре внимания, куда бы они ни пошли.

— Минг и Люсия не смогли присутствовать, — говорит Лукас. — Но Хавьер заходил раньше.

Генри кивает.

— Неудивительно, учитывая происходящее.

— Что происходит? — спрашиваю я.

— В город прибывает много вампиров. Некоторые имеют связи с враждебными семьями из других районов, — говорит Сэмюель. — Пытаться уследить за ними всеми практически невозможно.

— Ты имеешь в виду людей Льва?

— Среди прочих. — Генри смотрит на толпу. — Его сир был очень недоволен тем, что ему не удалось захватить Лос-Анджелес.

— И он до сих пор не отошел от этого?

Роза улыбается.

— Для некоторых несколько десятилетий — не такой уж большой срок.

— Что будет дальше? — спрашиваю я, делая глоток своего напитка.

— Мы ждем, — говорит Лукас. — Больше никаких следов моего брата не было. Но Николас скоро покинет нас, чтобы продолжить охоту. Это его работа — выследить его.

Я просто киваю.

— Кто этот оборотень? — спрашивает Генри.

Сэмюель проводит языком по зубам.

— Он здесь представляет несколько стай. В основном из гор на севере и пустыни на западе.

— Вы говорите об обладателе янтарных глаз? — спрашиваю я. — Этот чувак просто огромный.

— Волки хотят посмотреть, как мы справимся с ситуацией, — говорит Лукас. — Оставил ли Лев идею захватить Лос-Анджелес, или же насилие на улицах вот-вот снова обострится.

— А они вмешаются, если это произойдет? — спрашиваю я.

— Не знаю. — Лукас опирается рукой на спинку дивана. Вскоре он хмурится, когда понимает, что не может играть с моими волосами, потому что они завязаны в пучок. Но он решает поиграть с молнией на спине моего платья. Потому что, конечно же, ему это нравится. — И мне не нравится не знать.

— Я ненавижу ждать, — говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Это худшая часть политики, — соглашается Сэмюель.

— Ты человек действия. — Роза играет со своим рубиновым кулоном. — Но ты же знаешь, что я вознаграждаю твое терпение.

— Это так, любовь моя.

— О боже, — драматично вздыхает Генри. — И это то, что меня ждет? Веками наблюдать за тем, как отец и Скай милуются и корчат друг другу рожицы?

— Заткнись, Генри, — беззлобно говорит Лукас.

— До меня дошли слухи, что одна из фракций волков выразила заинтересованность в поселении в каньонах, — сообщает Сэмюель.

— Действительно? — спрашивает Лукас.

Внезапно глаза Генри расширяются, и он громко объявляет:

— Зофия, какой сюрприз!

Из толпы появляется не кто иной, как богиня. Правда, не совсем богиня. Длинные каштановые волосы, белая кожа, бледно-голубые глаза и строение костей, словно к ее созданию приложил руку скульптор.

А Роза, Сэмюель и Генри вдруг начинают вести себя очень странно. Они смотрят то на меня, то на Лукаса, то на новоприбывшую с излишним интересом. У меня вдруг появилось такое плохое предчувствие по поводу всего этого.

— Лука, — говорит Зофия хриплым голосом. — Прошла целая минута.

— Действительно, прошла. Как ты?

— Было бы намного великолепнее, если бы ты потанцевал со мной? — Ее улыбка одновременно чувственная и манящая. Даже я хочу с ней потанцевать. Черт побери.

— Конечно. — Лукас поворачивается ко мне и говорит: — Скоро вернусь.

Моя ответная улыбка так слаба, что ее и улыбкой не назовешь. Но это неважно, потому что он уже ушел. Он поднимает руку, чтобы подать кому-то сигнал, и тут же музыка меняется. Они прижимаются друг к другу и раскачиваются на месте под песню Эллы Фицджеральд. Их разговор шепотом перемежается ласковыми взглядами и улыбками. Очевидно, что они очень хорошо знают друг друга.

Я знала, что у него есть история. И очень длинная. Видимо, я не совсем представляла, каково это — встретиться с ней лицом к лицу. Зофия оказалась старше меня примерно на десяток лет, великолепная и изящная. Любой простил бы мне этот момент. Однако он сказал, что скоро вернется.

— Зофия и Лукас — старые друзья, — объясняет Роза с сочувственным выражением лица.

Генри, однако, недоволен.

— Правда, сестренка, в том, что они трахались примерно с того момента, как мы приехали в Калифорнию, и до того, как отец решил вздремнуть. Неполный век.

— Хм. Это долгое время. — Я слабо улыбаюсь. — И подумать только, он сказал мне, что был девственником. Не могу поверить, что он мог солгать мне о чем-то столь важном.

Смех Сэмюеля тихий и низкий.

— Скай, я когда-нибудь рассказывал тебе о том, как впервые пригласил свою любимую жену на свидание? Я отчаянно пытался произвести на нее впечатление, и тут мы столкнулись с ее бывшим. Не иначе как кронпринц, предназначенный для престола.

— Только очень маленькой страны. Это вряд ли имело значение. — Роза подмигивает мне.

— Я спросил ее, почему она не хочет быть королевой, и она сказала мне…

Взгляд Розы полон тепла.

— Короны чертовски неудобны.

— Это правда, вообще-то. — Генри улыбается, несмотря на себя. — Отец собрал парочку за эти годы. Диадема не так уж и плоха, хотя и может жать. Но полноценная корона, усыпанная золотом и драгоценными камнями… ух. Голова болит, а шея напрягается.

— Уверена, что ты выглядел потрясающе.

— Спасибо, Роза. Так и есть. — Генри оборачивается, чтобы посмотреть на единственную пару, танцующую в клубе. — Насколько я слышал, Зофия обосновалась в Польше. Интересно, что она делает здесь?