Чтение онлайн

— Мало того, что ты с ней встречался, причём не один раз, — продолжил отец, вытягивая из тумбочки кнут. — Ты ещё и рассказал ей обо всем. Ты привёл её к нам в дом, нарушил главное правило.

Отец замахнулся кнутом и, ударив прям возле меня, продолжал:

— Эта девчонка принадлежит к самому жалкому виду сумеречных охотников. Сноувайты — предатели и изменники, которые покинули мой круг, — сквозь зубы процедил он. — Она такая же подлая, как и её семья. Они жалкий вид, а ты относишься к великому роду — Моргенштернов.

Мне хотелось выкрикнуть: «У неё есть!», но удержался от этого и, стиснув руки и зубы крепко, принял следующий удар. На этот раз длинный плетёный ремень попал на моё лицо. Было ужасно больно, но я терпел и пытался не закричать. Мне это удавалось, но в душе я хотел убить Валентина, отомстить за все издевательства.

К моему собственному удивлению, я стоял как вкопанный, принимая кучу ударов. По моему лицу текла кровь, спина сильно болела, а ноги уже были как ватные, но я не обращал внимания. Стоял и терпел, зная, что если пошевелюсь или увернусь от удара — будет только хуже.

— Если ещё раз я увижу её рядом с тобой, — продолжал Валентин, подойдя ко мне впритык, — я её убью!

Замахнувшись в последний раз кнут, прошёлся по всему моему телу, оставив невероятно огромный шрам.

— Не забудь, что тебе завтра отправляться в Париж, — мягко произнёс Валентин, уходя к себе в комнату.

Он не угрожал мне больше и не говорил: «Только попробуй не выполнить поручение», касающееся Себастьяна Верлака — просто знал, что против воли отца я не осмелюсь пойти.

Я остался один в комнате и, смотря на Джослин, понимал, почему она сбежала и более того, я это одобрял и считал правильным решением. Если бы мама не сбежала, то Клэри бы ждала та же участь, что и меня.

Нет, этого допустить я не мог, и единственный шанс сохранить Клэри жизнь — это убить Валентина. Только тогда фэйри будут защищать мою сестру.

***

Когда я уснул и как я добрался до своей комнаты, я не помнил, но когда будильник прозвенел в 6:00, моё тело моментально ощутило и вспомнило вчерашнюю ночь.

Плетёный кнут, гнев отца, мощные удары — все это мелькало у меня пред глазами, заставляя вновь ощущать боль.

С трудом поднявшись с кровати, я снял майку и, подойдя к зеркалу, ужаснулся от увиденного.

Левая щека в крови, торс в порезах, руки в ранах и шрамах, а майка, валявшаяся на полу, разодрана. Я хотел наклониться, чтобы поднять эту жалкую тряпку, которую можно было только выкинуть, но передумал, поскольку каждое движение придавало все больше боли.

Приняв душ, я вновь посмотрел на себя в зеркало и, зрелище все также оставалось ужасным, не считая крови, которой больше не было, но теперь шрамы были повсюду. Чтобы стереть воспоминание от вчерашней ночи, я надел рубашку с длинным рукавом, которая скрывала порезы, и, казалось бы, никто ничего не заметит, но лицо — это ужасное лицо. Мало того, что из-за демонической крови она могло испугать любого, так ещё и шрам на всю щеку. Как его скрыть, я не знал, и мне не оставалось ничего, кроме как оставить все как есть.

Я спустился на первый этаж и, приготовив завтрак, спокойно поел его. Валентин либо же спал, поскольку был весь день где-то, где именно, так и не сказал, либо же вообще не находился дома, поскольку гробовая тишина окружала меня и в то же время немного пугала.

Такая тихая атмосфера напоминало кладбище. Сырая земля, туман, и только карканье ворон нарушало мёртвую тишину.

Подойдя к письменному столу, я взял чистый лист бумаги и написал прощальную записку отцу:

«УВИДИМСЯ НА ОЗЕРЕ ЛИН.

P.S. ЕСЛИ Я НЕ В СИЛЕ ДОСТУЧАТЬСЯ ДО НЕБЕС, Я ПОДНИМУ АД»

Последние слова подтверждали то, что я предан Валентину. Для отца эти слова были любимыми, и если я их писал, то в верности к нему у Валентина сомнений не возникнет.

Вот только отец совсем не знал и не догадывался, что именно я затеял.

***

Зная отца и его действия, я все-таки остановился на варианте — взять Мэри с собой в Париж. Как я и предполагал, она была без ума от счастья, когда узнала эту новость и, к моему удивлению, сбор вещей занял у неё всего тридцать минут. Я сказал ей брать только самое необходимое, и она меня послушалась. К счастью, большая часть семьи Мэри была у Конклава, и девушке не пришлось долго объяснять, а точнее, обманом исчезать из дома. Она написала своему отцу и старшему брату записку и, попрощавшись с остальными членами семьи, быстро удалилась. Меня никто из братьев так и не увидел, что было огромным плюсом.

— Значит, мы отправляемся в Париж, — весело повторила Мэри, пока я создавал портал.

— Да, — подтвердил я. — И будем жить в самом лучшем номере отеля.

Девушка вся сияла от счастья.

Когда мы прыгнули через портал, то оказались в знакомой местности. Все достопримечательности города предстали перед нашим взором.

— Мы что, на Эйфелевой Башне? — спросил я, поворачиваясь к сумеречной охотнице.

Я и так прекрасно знал, где мы, но находясь на самой верхушке, я возмущённо повернулся к Мэри, так как она первая прыгнула через портал, а значит, от неё зависит, в какой именно части города мы окажемся.

— Неужели ты не могла представить Люксембургский парк? — спросил я, хотя в душе меня это ситуация немного позабавила.

— Я даже его ни разу не видела, — ответила девушка, скрестив руки на груди. — Прыгал бы первым и ничего бы такого не произошло.

— Ладно, давай руны чертить, — сменил тему я, закатив глаза.

То, что Мэри угрожает опасность, я так и не сказал. Незачем портить настроение, причём мы в Париже, а значит, в безопасности, хотя от Валентина никто не сможет спрятаться или что-то скрыть.

Как правило, руны полёта надо чертить на спине, чтобы все тело было задействовано в перемещении так же, как и некоторые руны защиты.

Мэри повернулась ко мне спиной и я, расстегнув её молнию на платье, прикоснулся губами к обнажённой коже. Девушка немного вздрогнула, но улыбнулась блаженной улыбкой, когда поцелуи дошли до шеи.

С трудом отстранившись, я начертил обе руны, аккуратно выводя черные линии. Закончив, я застегнул платье и, повернув девушку лицом ко мне, поцеловал. Страстно и желанно, но Мэри отстранившись, произнесла: