Поток
Шрифт:
А нам приходится постоянно разгоняться на чистых участках трассы и тормозить в местах образования препятствий. Но после станицы Октябрьской дорога стала лучше. Лучше в том смысле, что стало совсем мало встречаться машин, одиноко стоящих на дороге у отбойников, лежащих в кюветах. На этом отрезке дороги и год назад было всегда меньше машин. Не говорю о том, что дорога после ремонта — прекрасна. Две полосы в одну сторону, свежий асфальт, разделительная полоса посередине идет постоянно.
Вижу, что этот участок пути мы пройдем быстро.
Относительно быстро… Забыл про такие участки впереди, как объездная дорога, левее столицы Кубани. Мало того, что там всегда много машин, значит будут завалы. Особенно сложно будет проехать по путепроводам или эстакадам над дорогами, где нельзя объехать по обочине.
«Что это?» — ловлю себя на мысли, что сейчас думаю о катастрофе как свершившемся факте на всем большом пространстве впереди. На территории Юга России, по меньшей мере. Не ожидаю, что где-то впереди мы встретим живых людей. Но так оно и лучше, не дает расслабляться.
Задумался, благо дорога позволяет, и брат ведет машину уверенно, скорость на отдельных участках достигает 120 км в час. Быстрее мы не ездили сегодня. Откидываюсь на подголовник и прикрываю глаза время от времени на несколько минут, чтобы дать им отдых и снять внутреннее напряжение. Бабулю не беспокою, она завернулась в одеяло, сидит сзади тихо и смотрит в окно.
Машина идет как экспресс. Но вот чувствую торможение и приоткрываю глаза. Брат притормаживает перед мостом через речку Сосыка. Речка относительно широкая, на воде рябь от слабого ветра с востока. По карте, до развилки на Краснодар и на объездную осталось порядка двух километров. Пора садиться за руль, дать отдых Андрею.
— Брат, впереди еще два километра и поворот на объездную, — проговариваю ему то, что он и сам прекрасно знает. — Давай меняться за рулем.
— Нужно заправиться, — отвечает он. — Там, на развилке есть несколько заправок, но электроэнергии и обслуживающего персонала, сам понимаешь, нет… Но ты взял в магазине три шланга… — Это он о шлангах с грушей и клапанами для перекачки бензина, которые я вынес из автомагазина в нашем городе.
— Из резервуара достать не получится, — выдает умную мысль брат.
— Хорошо сказал, — отвечаю. — Но там наверняка будут стоять «длинномеры» на заправке или рядом. Найдем, который стоит так, чтобы можно подъехать к баку. Выбирай приличный грузовик и подъезжай.
Еще немного пути, и впереди, справа по нашему пути — заправка «Газпром». Видим две нужные нам машины на территории заправки перед колонками, и еще три машины стоят на обочине после АЗС. Доступ к бакам есть у каждой из машин.
— Раньше, как я помню, водители ставили замки на баки, — говорит Андрей.
— Было такое время, — отвечаю, — но давно к этому не присматривался. Как сейчас — не знаю. Посмотрим.
Андрей поворачивает на заправку, и едет вдоль машин по левому ряду, которые стоят перед колонками с дизтопливом. Одна машина стоит у колонки, но брат ее проезжает, хотя видим, что замков на баках нет. Рассуждает он правильно. Велика вероятность, что топлива в баках этой машины мало, и достать до него шлангом может не получиться.
А он проезжает вперед, к трем машинам, что стоят одна за другой после заправки. Это — две Скании с длинномерными фургонами и один МАЗ. У Скании останавливаемся, напротив левого бака. Никаких замков на крышках нет. Или мы отстали от жизни в этом вопросе, или крышки со встроенным замком. Сейчас посмотрим.
— Делаем технический перерыв! Можно немного отдохнуть и оправиться. От машины далеко не уходить! — Это я больше для бабушки Ани делаю объявление. У нас с братом есть, чем заняться.
Проезжаем еще на 2 метра вперед и вылезаем из машины. После замкнутого пространства салона — сразу окружают звуки природы. Слабый ветер шевелит волосы, вороны издают крики в полях, вокруг дороги.
И необычная тишина вокруг. Вернее, никак не привыкну к ней. Нет ни шума проезжающих машин, ни обычного шума людей на заправке. Не скажу, что такая тишина пугает, но ощущение, давящее на мозги.
Пока Андрей достает шланг и канистру, иду назад, в помещение заправки. Прохожу мимо стоящих машин, вижу мертвых людей на пассажирских местах, дальше вижу людей на территории заправки. Лежащих на асфальте. Захожу в зал — там то же самое. Заправка обесточена, только слышен слабый писк от блока питания компьютера где-то за стойкой. Долго он держит заряд — часа четыре прошло с момента катастрофы. Осматриваю полки с товарами — все как всегда: набор шоколадок, сладостей, напитков. Беру пятилитровую бутылку воды и набираю в пакет шоколадок разных сортов. Интуитивно возникает желание брать только запечатанные продукты, а не булки на витринах.
Иду к кассе… Потом понимаю, что я действую на рефлексе. Надо отвыкать, наверное, и пора возвращаться к машине.
Пока я ходил в здание, брат открыл бак и собирается приступить к сливу дизтоплива в канистру. Бабушка пошла за здание АЗС.
— Подержи канистру, — просит Андрей. Канистра пустая и легкая, придерживаю ее рукой, а брат опускает шланг в бак и начинает работать грушей. Сначала она не «схватывает», не хочет поднимать топливо наверх. Шланг новый и клапаны в виде шариков не работают, как надо. Не сговариваясь, мы с братом начинаем корректировать свои действия. Я придвигаю канистру ближе к баку, а брат поворачивает грушу вертикально. Так, чтобы направление потока было сверху вниз, и шарики клапанов тоже падали вниз и хорошо запирали канал.
Андрей начинает работать грушей. Шариковые клапаны сразу стали работать, как надо, и поток топлива пошел в канистру.
Все хорошо, стоим и ждем, когда она наполнится. Кстати, подумал о нашей канистре. Она была куплена в городе Коммунарске Ворошиловградской области, в Украине, во время поездки с родителями, когда я был школьником и учился во втором классе. Сейчас город называется Алчевск, а область — Луганская. Канистра сделана из алюминиевого сплава, служит нам много лет, и пока этому сроку службы не видно конца. Швы у канистры сварные и блестят на солнце, словно отполированные, на фоне матового металла ее боков. Сколько железных канистр за это время мы выкинули за негодностью, а эта продолжает служить.