Потерянный
Шрифт:
Нильсон терпеливо впитал информацию. По телу привычно уже разлился легкий зуд, всегда сопутствовавший для мужчины предвкушению активного действия.
Сам же Брайер поймал себя на очередном мимолетном взгляде на Линду и её реакцию. В последнее время таких взглядов он замечал за собой всё больше.
Сейчас лицо девушки почти не выражало эмоций. Она следила за указаниями генерального директора, изучая взглядом карту.
— Вам, — это Титов произнес уже глядя прямо в глаза Нильсону, — понадобится возглавить штурмовую группу и перекрыть транспортное сообщение. Конкретизирую: не только взорвать состав с контейнерами, но и физически разрушить сами рельсы. Также — у нас нет достоверной информации по силам врага, удерживающим узел. К вашей помощи решил прибегнуть именно по этой причине.
— Что по нашим силам? — Брайер шагнул вперед, нависая над картой. Краем глаза уловил движение Линды: девушка тоже подошла чуть ближе.
— Докладывайте, — Константин бросил взгляд на одного из присутствующих. Тот, глубоко вдохнул и поставленным голосом ответил:
— Под вашим командованием будут две гвардейские роты. Здесь и здесь, — лазерная указка подсветила нужные участки, — будут развернуты основной и запасной пункты эвакуации. Тяжелое вооружение также будет, но… — голос неожиданно дрогнул, — но в качестве резервного варианта. В качестве основного средства воздействия на противника утверждены особые способности Линды Тиль.
Взгляды офицеров постепенно скрестились на девушке. Та вновь ничем не выдала своих эмоций.
— Да, — подвел итог Титов, — этот ход должен деморализовать противника. Особенно при учете, что удар будет нанесен на территории Армии Освобождения.
Нильсон согласно кивнул. Понятно стремление директора: для противника Линда Тиль до сих пор считается пропавшей без вести. Скорее всего, там понимают, что советник пропала безвозвратно, но, стоит думать, многие надеются, что она однажды вернется и продолжит решать проблемы. А вместе о этого — шок для всех: Линда — рядах врага. Вот такое точно может сломить их волю.
И тут же, кроме предвкушения нового боя, он почувствовал и еще одну возможность.
Возможность оказаться с Линдой вдали от пристального взора Константина.
Обсуждение длилось еще несколько часов: согласовывали все детали операции, старались учесть возможные расхождения с планом и разработать действия в этих случаях, хоть и было заранее ясно, что всего предусмотреть не получится.
Линда включилась в обсуждение, когда речь зашла о ее особых способностях. Без страха и сомнения она информировала командующих о своих слабых и сильных сторонах, чтобы они внесли корректировки согласно этим сведениям, раз опираются на нее как на основную ударную силу.
В этот раз она действительно чем- то зажглась, и уже говорила не как пленница, не как ничего не понимающая пациентка больницы, а как человек, который четко видит перед собой цель и идет к ней. Интересно, задумался Нильсон, она и будучи в Армии Освобождения вела себя так же?
Константин также активно участвовал в корректировке планов: для него это был важный шаг в войне с противником, и директор всегда считал, что на поле боя нет ничего важнее, чем сломить волю врага. Это даже не половина успеха. Это успех. А потому демонстрация возросшей силы ОПЗМ заставляла его прикладывать большие усилия.
И все же было в нем что- то новое, что ускользало от взора Брайера, какая- то небольшая перемена, которая будто бы перевернула внутренний мир Титова. И дело вовсе не в распавшихся отношениях. Зная генерального директора, Нильсон мог легко заключить, что он без тени сомнения перешагнул через этот мелкий эпизод в своей жизни и сосредоточился на том, что для него действительно важно: победа Организации. Во всем. И везде.
И все же некоторым такая модель не подходила. Нильсон был уверен, что ключ к его душевному спокойствию кроется в ней. А как только восстановится равновесие, тогда он и сможет принести победу ОПЗМ.
Брайер усмехнулся этим мыслям.
Только вечером брифинг, наконец, завершился. Все стали расходиться. В полном молчании зал опустел, и только одно слово разрезало тишину.
— Задержитесь, — произнес генеральный директор. Сразу стало понятно, к кому относится эта просьба.
Нильсон и Линда замерли на месте и повернулись на голос. Титов сел в кресло во главе стола, отключил голографическую схему, вернув привычное освещение. Жестом он пригласил обоих сесть.
Нильсон почувствовал что- то неладное. Но нельзя позволять мыслям об этом роиться в его голове. Он заметит.
— До предстоящей совместной операции мне хотелось бы с вами поговорить. Не скрою, последнее время мне приходилось оказывать определенное давление на вас обоих из- за мер предосторожности, связанных с Тиль. Надеюсь, ты понимаешь, — он посмотрел в сторону девушки.
— Да, — просто ответила та.
— Однако я стал замечать, что несмотря на это между вами снова стали завязываться отношения…
«Он знает! — закричал в голове Нильсона его собственный голос, — Он знает, и все сейчас разрушит!»
— Нет, — после короткой паузы заметил Титов, — я не собираюсь вам как- либо препятствовать.
— Что? — уже вслух проговорил Нильсон.
— Ты слышал, — после этих слов тон генерального директора стал мягче, — в конце концов в этом и был смысл всего.
«…куда как важнее то, что я достигла своей цели. Ты со мной» — пронеслись в голове Брайера слова Линды.
— Во всем мире известно, чего способен достичь человек, которого ведут глубокие чувства к другому. В данном случае я говорю о совершенно двух конкретных людях, — он окинул взглядом обоих присутствующих.
— Я не думаю, что это уместно, господин, — заговорила Линда, ее голос слегка дрогнул.
— Ты говоришь о событиях, которые даже не произошли! — резко ответил Нильсон и быстро посмотрел на девушку. Он побоялся, что этот тон заденет ее.
Титов только лишь улыбнулся.
— Ну конечно же, — ответил он, — я только хотел сказать, что не буду создавать вам никаких препятствий на пути к сплочению.
— Это все? — Брайер поднялся со стула, явно демонстрируя свои намерения.
— Да. Можете идти, — улыбка быстро исчезла с лица Титова. Он проводил их взглядом.