Чтение онлайн

— В рубку! Поднимайся в «Ворона», Джон! — отчаянный крик Инвара слился с ритмичным грохотом автоматической зенитной установки. Джон инстинктивно рванулся к своей машине, успев заметить, как несколько чужеродных кораблей стремительно несутся к земле, оставляя за собой жирные шлейфы дыма, потом он внезапно почувствовал горечь, которая необъяснимым образом примешивалась к лишенному запахов регенерированному воздуху, взглянул на себя и ужаснулся, ощущая, как волна черного отчаяния захлестывает разум…

Белесая пыль, осевшая на скафандр, проела в нем огромные дыры, прочнейший синтетический материал плавился, будто воск, и спустя несколько мгновений этот процесс разрушения добрался до его тела, породив вспышку ужасающей боли.

Джон едва помнил, как вскарабкался по лестнице в рубку своего «Ворона». Первой его мыслью при виде белесой дряни, которая с одинаковой скоростью пожирала материал скафандра и живую плоть, было мгновенное воспоминание о программном микрочипе, который он по устоявшейся привычке всегда носил при себе, но боль не сумела окончательно лишить его рассудка.

Он ворвался в тесную шлюзовую камеру, теряя разум от пожирающей тело боли. Скафандр он сбросил еще на лестнице, которая зашипела и принялась корчиться под подошвами его ботинок, и, едва ступив на рифленый, покрытый мелкими отверстиями пол переходной камеры, он резко выкрикнул единственную фразу, адресованную кибернетической системе «Ворона»:

— Процесс дезактивации, быстро!

Он не успел договорить последнего слова, как на него со всех сторон обрушились упругие струи остро пахнущей химикалиями воды.

На мгновенье он ощутил облегчение, боль сразу притупилась, но ей на смену тут же пришел мгновенный ужас, смешанный с чувством отвращения, — он увидел, как с пораженных участков тела упругие струи воды срывают плоть, обнажая спрятанный под ней тусклый металл эндоостова, оплетенный жгутами сервоприводов.

За долгие годы скитаний Джон порой начинал забывать о том, что его тело искусственно создано в лабораториях Башни…

«Плевать… теперь уже плевать на все…» — мелькнула в его голове отчаянная мысль.

Дезактивирующий раствор иссяк, а металл его искусственного скелета стремительно покрывался тонкой коростой непонятной проказы…

Он ринулся в рубку, понимая, что стоит ему сесть в кресло пилот-ложемента, как непонятная дрянь поразит и «Ворона», уничтожив его последнюю надежду…

Застыв подле кресла, он схватил толстый кабель нейросенсорного шунта и воткнул его в контактное гнездо импланта, расположенного в районе правого виска.

«Полная перезапись данных личности», — отдал он лаконичный, недвусмысленный приказ кибернетической системе «Ворона», а его изуродованные губы уже выкрикивали в коммуникатор болезненную фразу:

— Инвар, ты жив?!.. Что с машинами?!..

— Все в порядке. Этот состав не действует на керамлитовый сплав.

— Дай мне пять минут. Сможешь?

— Постараюсь.

Джон опустил руку с коммуникатором и закрыл глаза, ощущая, как под черепной коробкой пробегает неприятный холодок — это кристаллосфера «Одиночки» копировала на основной информационный носитель «Ворона» личность Джона Митчела Сент-Иво…

В его сознании полыхала адская, нестерпимая боль, когда пришел сигнал о полном завершении процесса копирования.

Он уже не мог думать — что-то поразило мозг, и свои последние шаги Джон делал машинально, по инерции…

Отключив здоровой рукой шунт нейросенсорного контакта, он прошел через шлюз и, оступившись, полетел вниз, упав под ступоходы «Ворона».

Обезображенное тело еще содрогалось в конвульсиях, а люк над головой уже закрылся.

…Он смотрел на собственное тело, спокойно, отрешенно созерцая его агонию.

Коллизия была необратима, теперь информация его разума занимала место на тех же носителях, что и программное ядро серв-машины…

«Не все истории на свете имеют счастливый конец…» — подумалось ему в этот миг, но спустя секунду в его мыслях не осталось ни грамма созерцательной философии, — вокруг кипел жестокий, неравный бой, и только полная неподвижность его «Ворона» спасала машину Джона от беспощадных ударов с воздуха.

Внезапная массированная атака поставила их в безвыходное положение.

Ни Джон, ни Инвар не имели четкого представления о противнике. Единственным не вызывавшим сомнений фактом было то, что чужеродные корабли изначально базировались тут, на планете, об этом свидетельствовала не только скорость их реакции на появление «Звездного Пса», но и молчание оставленных на орбите спутников контроля, следящих за космическим пространством.

Видимо, база чужаков располагалась в иных широтах данного мира и была тщательно замаскирована от обнаружения с воздуха.

Это невольно наводило на мысль, что в пределах шарового скопления звезд идет затяжная война. Воспоминания инсектоида не были личными, здесь, по убеждению Джона, работал механизм общественной памяти, где информация передается от поколения к поколению на подсознательном уровне. У существ, владеющих телепатическими способностями, такой механизм накопления опыта должен быть развит особенно сильно…

Подобные мысли проносились где-то на периферии обновленного сознания Джона. Количество и быстродействие процессоров кристаллосферы, в которой разместились данные его личности, позволяло обрабатывать параллельные, не связанные между собой потоки данных. В первые мгновенья это испугало, принесло ощущение дискомфорта, раздвоения сознания, но разум Джона быстро адаптировался к новым возможностям, — в конце концов, вся его жизнь была тесно связана с кибернетическими системами, и он с легкостью убедил себя, что нет никакой существенной разницы в способе контакта с машиной. Исчез шунт, но ощущение слияния осталось таким же, как при обычном нейросенсорном контакте. Он ощущал себя «Вороном», и это являлось нормальным, привычным для пилота чувством, а значит, все остальное можно проигнорировать, позже придет время разбираться со всеми вынужденными коллизиями, а сейчас необходимо действовать, выбираться из внезапной передряги…