Чтение онлайн

— Возьми меня на руки, — сказала утка. Девочка послушалась. — Теперь поднимайся вверх.

Через два этажа они приблизились к последнему выходу. Утка, не раскрывая клюва, издала какой-то звук.

— Открой дверь.

Крышу снаружи караулил охранник, в форме и с оружием. Он повернулся слишком медленно и получил в грудь луч.

— Теперь окончательно ослепла. Включаю запасную батарею. Вубнеш, к вертолету.

Черная девочка послушно последовала за уткой, ступая голыми ногами по гальке и гудрону к большому вертолету с надписью «Блэкбридж Энтерпрайз Лимитед».

Внутри кабины утка приказала поставить себя.

Вубнеш опустила ее на сиденье. Утка начала слепо тыркать по панели управления, пока не нашла то, что нужно: конец болтающегося кабеля. Схватив его клювом, она повернулась к девочке — два выжженных глаза как стигматы.

— Подсоедини меня. Сама не дотянусь.

Вубеш взяла кабель. Утка легла грудью на сиденье и приподняла зад с искусственным хвостом, обнажив разъем.

Штекер пришелся точно впору.

Двери захлопнулись, заработали мощные двигатели, начал раскручиваться винт.

Через минуту вертолет поднялся в воздух. Послышались крики и беготня, донеслись выстрелы — мимо. Развалины Манхэттена остались внизу.

Достигнув и даже превысив предел своих двигательных возможностей, Вубнеш откинулась на спинку кресла, расслабив мышцы лица так, что оно приобрело выражение слабоумия.

— Приблизительное время прибытия в Тусон — четыре пополудни по восточному поясному времени. Вертолет на автопилоте, индикатор обнаружения препятствий включен. Отключаю дополнительные функции для экономии энергии.

Утка утратила некую долю интеллектуальности. Внутри поврежденного тела что-то щелкнуло. Писклявый цифровой женский голос начал повторять одно и то же предложение:

— Здравствуй, дорогуша, меня зовут Филиппа Кей Дак, меня зовут Филиппа Дак, меня зовут Филиппа Кей Дак…

Дверь скромной лавки, где Фил Дик работал последние тридцать лет, была закрыта, несмотря на рабочее время. Его потная рука скользнула по дверной ручке, как рыба вокруг сваи в доке.

Старик умер, подумал Фил и ужаснулся. Другого объяснения нет. Теперь магазин будет принадлежать мне. И он поглотит меня, как его. Бесконечная суматоха. Головная боль. Торгаши, заказы, накладные. Гвозди такого-то размера нарасхват. Мистер Дик, вы неправильно сняли заусенцы с трубной резьбы.

И все из-за ошибки двенадцатилетней давности: зачем я женился на его проклятой дочери? Которая достаточно молода, чтобы быть моей… и толста, как три темноволосые папенькины дочурки, вместе взятые.

Может, ошибся магазином? От этой мысли Дик подпрыгнул. Да, наверное, так оно и есть. Озабоченный с самого утра, он вполне мог остановиться перед другим заведением на Главной улице города Тусон. Посмотрите только. Какое отношение это место имеет к нему? Пыльное стекло, грязный фасад, витрины с дохлыми мухами. Угнетет любую чувствительную душу.

Фил сделал шаг от неподатливой двери и с надеждой взглянул вверх на вывеску. Сосредоточиться удалось не сразу. Надпись словно исчезала из реальности, нарисованные краской буквы расплывались как цветастые амебы. Но затем они приобрели привычные строгие очертания: «Скобяная лавка Ронштадта».

Плечи Фила согнула усталость, будто на него надели плащ супергероя. Перед ним действительно магазин тестя. Значит, дурное предчувствие не обмануло. Только смерть или нечто в равной степени серьезное могло помешать Гилберту Ронштадту открыть свою лавку точно в восемь тридцать, словно он автомат из «Блэкбридж Энтерпрайз».

Фил представил, что его тесть вышел из строя и из него посыпались пружины и гайки (как у одной из чертовых уток по имени Филиппа Кей Дак, которую шаловливое дитя треснуло о стену). Жуть. Если отец — симулякр, то и дочь тоже. А он трахает ее больше десяти лет.

Ноги подкосились, и Фил схватился за телефонный столб, чтобы не упасть. Послышался звук рвущейся бумаги.

— Боже мой! — ахнул Фил. — Что я натворил!

Он сорвал плакат президента Лимбо. Осквернил образ Бесстрашного Лидера, наклеенный в честь двухсотлетия падения Америки, как и красно-бело-синий флаг, протянувшийся через Главную улицу. Фил посмотрел на небо. Видно ли его сейчас с президентского спутника — Белого дома на орбите, записано ли его лицо экстрасенсорным механизмом, способным проследить любое ползучее насекомое? Скажут ли о нем сегодня по радио в главном ток-шоу, прежде чем нацелить на него Лимбо-пушку? Ну что ж, по крайней мере это конец земным супружеским проблемам, какие бы онтологические ужасы его ни ждали.

— Я не нарочно! — закричал Фил в небо. — Случайно получилось! Честное слово!

Те несколько пешеходов, что прогуливались по той же стороне улицы, поспешили прочь.

Изгой, понял Фил. За пару секунд я стал неприкасаемым. И все из-за поганого президента с ртом-клоакой. Из-за него и его вице-президента, Буканана. Наглого ирландца. Не понимаю, как страну, коей некогда правили Линкольн и Джефферсон, могли возглавить такие люди? Если б только Малкольм Икс был стрелком получше. Он не замочил бы того техасца вместо Кеннеди. Я же знаю, в кого он метил, а отчет Комиссии Уоррена — фабрикация. Малкольм просто промазал. В итоге в шестьдесят четвертом, в самое неподходящее время, президентом стал бывший бизнесмен вице-президент Перо. Расовые бунты. Ку-Клукс-Клан. Поджоги. Чума. Меры президента Перо, от которых стало еще хуже.

Неудивительно, что в семьдесят втором над страной издевалась вся иностранная пресса. Когда верховный суд отказал Перо в третьем сроке, нация превратилась в посмешище.

Такова карма Америки, решил Фил. И это мое наказание за то, что я никчемно прожил жизнь.

Буду молиться, чтобы дерьмо, в которое я влип, никак не отразилось на Джейн. Она все, что у меня есть. Ни одному человеку не дана такая добрая, мудрая сестра. Пока жива Джейн, мир не покинет надежда на будущее.

Фил поднял в небо кулак.