Чтение онлайн

— Эта машина катит занять место в первом ряду на спектакле атомного взрыва.

— Что ты сказал?

— Мы зарулим тачку в Уайт-Сэндс, Нью-Мексико, дорогой Джек, прямо к испытанию бомбы в воскресенье в восемь утра. Я украл у Билла немного травки, и мы прикурим косяк от нее.

В Хьюстоне они остановились заправиться, достать вина, бенни и сигаретной бумаги и помчались дальше на запад.

Ночью Джек временами просыпался от кошмаров и погружался в них снова. Сверхурочные сны давно не бывавшего в клинике наркомана. Вот ему видится, что он едет в краденой машине на испытание атомной бомбы, что, конечно, так и есть, а затем ему снится, что он мертвый мифический герой в черно-белом костюме, кем всегда собирался стать, старый плесневелый гриб в мягком кресле, сетующий на хиппи. ( Хиппи? Кто это?)Не говоря уже о снах с могилами, и матушкой, и бесконечными кровавыми сосисками, которые вытаскивал из его глотки злой друг какой-то распутной блондинки…

— …рок-н-ролл, свято высеченный на атомном безрассудстве… —говорит Нил, когда Джек орет и падает с заднего сиденья. В салоне на полу лежит что-то металлическое и деревянное. — …И чтобы ты, чувак, понял, я хочу слабать новый и беспрецедентно идиотский свинг на молочно-белом жире ее раздвинутых ног!

— Валяй, — слабо произнес Джек, ощупывая пол у заднего сиденья.

Короткий металлический ствол, слегка смазанный маслом. Большой круглый магазин. Херов придурок Берроуз. Джек лежит не на чем ином, как на автомате Томпсона.

— О, Джек, дружище, я знал, ты поймешь вне суицидальных норм, Норман Рокуэлл, что это было… Ё-моё! — Нил вытащил из кармана рубашки бакелитовую окарину и извлек из нее тонкую жуткую ноту. — Забей на это, Джек, я только что вмазал морфия и в таком блаженстве, что могу вести машину с закрытыми глазами.

Хихикая, Леда Атомика поправляет плечико своей короткой блузы крестьянского стиля с прелестными вышитыми цветками, чтобы скрыть тканью головокружительную впадину меж грудями, в которую Доктор Миракл пытается влить выдохшееся шампанское. Отчаянно скачет эта сочная брюнеточка!

Нынешним воскресным вечером Леда до без пяти двенадцать топтала придорожный моноксид Альбукерке, вытянув вперед большой палец, в задранной юбке, опираясь высоким каблуком о нежно-голубой чемоданчик, из щели которого свисали чулок и лямки бюстгальтера. Днем она разошлась во взглядах со своим работодателем, Оутером, уроженцем Оклахомы. Леда была официанткой и танцовщицей в придорожной закусочной Оутера. Он придумал выступление, где она сидела на стойке бара в туфлях на высоких каблуках, а специально обученный лебедь развязывал тесемки ее космического костюма: изящную блузу из кожзама с коническими серебряными чашечками на груди. Прикид дополняли черные трусики с рисунком из атомов и электронов. Иногда лебедь кусал Леду, что ее жутко бесило. В воскресенье после обеда лебедь сбежал из загона и забрел на дорогу, где его успешно раздавил грузовичок, перевозящий свиней.

— Такой птицы больше не сыщешь в Аризоне! — кричал Оутер. — Почему ты не заперла загон?

— Может, люди станут платить деньги, чтобы понаблюдать, как ты лижешь мне задницу? — спокойно сказала Леда. — Больше ты ни на что не годишься, старый хрыч.

И пошло, и поехало.

После обеда и вечером машин проезжало мало. Водители были добропорядочные отцы семейств в удобных «плимутах», честные торговцы, слишком робкие, чтобы испробовать страсть жаркого тела Леды.

Стоя у обочины, она почти потеряла надежду. Но потом, около полуночи, тоска развеялась: появился разноцветный толстозадый «кадиллак»!

Когда радары засекли груди Леды и послали сигнал в механизм управления, кибернетический мозг чуть не хватила анодная аневризма. Не полагаясь на обещания Фейнмана, фон Нойман запрограммировал радары на случай, если встретится такая потаскушка, введя в электронные мозги параметры груди и бедер Джейн Расселл. Фары «кадиллака» заморгали, как феллах в песчаную бурю, включилась потайная сирена, на багажнике вскочили и заискрились римские свечи, выстреливая в темноту радужные триумфальные фонтаны.

— Юбка! — воскликнули Доктор Миракл и Литтл Ричард.

Леда не успела понять, что происходит, как кибернетический «кадиллак» затормозил прямо у ее ног. Открылась задняя дверь, Леду затащили внутрь вместе с чемоданчиком; машина зарычала и помчалась дальше. В стороны разлетались перекати-поле.

Леда поняла, что подцепила мужичков-чудачков, как только увидела пустое переднее сиденье.

Ей стало совсем не по себе, когда они начали задом наперед читать дорожные знаки, мимо которых проносились.

— Потс!

— Город еиняилс!

— Заг!

Однако вскоре Леде приглянулись Доктор Миракл иЛиттл Ричард. Их авторитет рос вместе с количеством выпиваемой шипучки. Когда проезжали Консеквенсез, Нью-Мексико, все трое уже подвывали под вагнеровскую «Песнь о нибелунгах», которая доносилась из радиостанции другого полушария, а Джонни пытался крестить шампанским пышные сиськи Леды.

— Я учох ябет, — вполголоса напевает Доктор Миракл.

— Йад йынелез тевс! — подхватывает Фейнман, ластясь к Леде с другой стороны.

— Етинхарт янем, атябер! — произносит Леда.

Она уже семь недель не выпивала и не занималась безотложной любовью, которую готовы предоставить ей ученые.

Они останавливаются у ближайшей ночлежки для туристов, сбрасывают одежду и познают, что на деле означает «три факториал». В смысле… его надевают… или как? Звезды порнофильмов — Кэнди Барр и Смарт Алек — и рядом не стояли с Ледой, Дики и Доктором. О, малышка!

Скоро рассвет. Компания завтракает в сальной забегаловке «У Бонго» и отправляется на юг по шоссе номер 85. Джонни запрограммировал мозг доставить их в пространственно-временную координату Уайт-Сэндс 7:57, с учетом погрешности. Он рассчитал оптимальную скорость так, чтобы «кадиллак» прибыл к месту взрыва за несколько минут до зажигания и встал за наблюдательным бункером. Тогда у них было бы предостаточно времени вбежать внутрь и присоединиться к остальным специалистам.

Прямо перед поворотом на дорогу в Уайт-Сэндс фон Нойман решает, что ему скучновато.

— Дики, вруби-ка пружинки!

— Есть, сэр!

Фейнман перегибается через переднее сиденье и щелкает тумблером на приборной панели. Машина начинает взбрыкивать и вставать на дыбы как дикая лошадь, передняя и задняя часть попеременно то опускаются, то поднимаются. Эта очередная фишка чудо-«кадиллака»: фон Нойман встроил ему в мост шасси от «Б-52».

«Кадиллак» козлит по дороге, а народ внутри со смехом валится друг на друга, играет в обжиманцы, шампанское хлещет из открытой бутылки.