Чтение онлайн

Для других глаз в кузове царила чернильная тьма, для Девкалиона – густой сумрак. И он сразу разглядел, что кузов пуст. Отсюда следовал логичный вывод: автофургон где-то загружался и привозил что-то на склад.

Увидел Девкалион и скамьи, намертво прикрученные к полу у левого и правого борта. Тут же возникла тревожная мысль, что автофургон использовался для перевозки людей.

Он сел на скамью и замер в ожидании. Если бы люди в кабине заговорили, до него донеслись бы их приглушенные голоса, но они молчали. В отличие от других, кому по роду деятельности приходилось проводить много времени за рулем, эти не слушали музыку, не включали радио. Создавалось полное ощущение, что в кабине сидели глухонемые.

Несколько раз автофургон останавливался, но водитель не глушил двигатель, и после каждой паузы трогался с места. То есть остановки вызывались светофорами и знаками «Стоп».

Когда же после очередной остановки водитель заглушил двигатель, Девкалион поднялся. Протянул руку к потолку и в следующее мгновение, спасибо его дару, уже лежал на спине на крыше кузова, ногами к кабине.

Над головой нависало темное небо, с облаками, набитыми снегом.

Водитель и его напарник вылезли из кабины. Один захлопнул дверцу, второй оставил свою открытой.

Через мгновение они уже открывали дверцы в заднем борту.

Девкалион перевернулся на живот и увидел, что автофургон стоит рядом с трехэтажным зданием. У одного угла столб с подсвеченным логотипом: здание занимала телефонная компания.

Он прислушался к трем тихим голосам, из которых один принадлежал водителю. Они определенно не хотели, чтобы их подслушали, так что слов Девкалиону разобрать не удалось.

Он услышал, как в здании открылась, закрылась и снова открылась дверь. До Девкалиона донеслись еще какие-то звуки, которые он не смог истолковать… а потом их сменили шаркающие шаги, будто к автофургону подходили уставшие люди.

Послышалась короткая команда, отданная ледяным тоном: «Залезайте».

По раздавшимся звукам Девкалион понял, что люди забираются в кузов и продвигаются по нему к кабине, чтобы освободить место для следующих.

Плач женщины заставил Девкалиона сжать кулаки. Пощечина, потом вторая заставили ее замолчать.

Теперь он уже не сомневался, что новый Виктор в своих замыслах, касающихся Рейнбоу-Фоллс, продвинулся гораздо дальше, чем они могли предположить. И двое мужчин, приехавших на автофургоне, не очень отличались от Новой расы, созданной в Луизиане.

Возникла мысль спуститься с крыши, убить их обоих и освободить тех, кого загружали в кузов. Эти двое были не людьми, а созданиями, лишенными души, так же и деяние это не стало бы убийством.

Но Девкалион сдержался, потому что не знал, сможет ли он их убить. Новые люди были сильными и живучими, но с ними он справлялся без труда. Эти создания Виктора могли оказаться еще сильнее и живучее, возможно, сразились бы с ним на равных, а то и вообще оказались бы ему не по зубам.

Кроме того, пока он еще не понимал, что происходит. А переходить к действиям следовало, лишь обладая всей необходимой информацией.

Девкалион вновь улегся на спину и оглядел небо, будто ожидал увидеть, как с него начнут падать первые снежинки.

В 18.40 на автомобильной стоянке у «Пикинг энд грининг» припарковались более тридцати пикапов и внедорожников, но ни одной легковушки. За пятнадцать последующих минут автомобилей не прибавилось.

Ежемесячная семейная встреча прихожан Церкви рыцарей небес шла своим чередом. Все Рыцари работали, им требовалось время, чтобы переодеться и собрать детей, но никто никогда не приезжал после семи вечера.

В зале музыкальный автомат гремел песнями кантри в исполнении как легенд жанра, так и новых звезд. Живую музыку церковь себе позволить не могла. Да и потом, никто из тех, кто когда-либо выступал в Рейнбоу-Фоллс, не шли ни в какое сравнение с Хэнком Уильямсом, Лореттой Линн, Джонни Кэшем, Гартом Бруксом, Аланом Джексоном, Клинтом Блэком и другими звездами Нэшвилла [41] .

Столы ломились от домашней еды. Ее хватило бы, чтобы наесться здесь и питаться еще два дня дома. Умение вкусно готовить не являлось непременным условием для желающих стать прихожанином Церкви рыцарей небес, но те, кто ранее не имел необходимых навыков, учились у мастеров своего дела и примерно через год могли похвастаться отменным тортом, пристойным пирогом и приемлемым печеньем нескольких видов; а уж через два года некоторые возвращались домой с призами с кулинарных конкурсов.

Для детей столы накрыли отдельно. Они не только ели, но играли в карты и настольные игры и собирали пазлы. Дурманящие мозг видеоигры не допускались, и никто не тяготился их отсутствием.

Пили по большей части пиво, отдавали должное и виски, потому что Рыцари не считали выпивку грехом. Даже Спаситель пил вино, о чем однозначно указывалось в Библии. Просто следовало знать меру, но на этих встречах редко кто перебирал, учитывая присутствие женщин и детей.

В сравнении с поколениями родителей или бабушек и дедушек, курильщиков среди Рыцарей было меньше, но они не считали необходимым разорять фермеров, выращивающих табак. Впрочем, тот, кто обычно курил, на этих встречах обходился без сигарет или сигар.

Простые люди, не слишком богатые, они тем не менее к этому вечеру старались приодеться, хотя для мужчин это означало, что они начищали сапоги и к джинсам надевали пиджак спортивного покроя.

Они заполняли ресторан шумом и гамом, смеялись, делились семейными новостями, а также теми новостями, что зовутся сплетнями, по большей части беззлобными, но некоторые как минимум тянули на недоброжелательные. Они же, в конце концов, были не святыми, а обычными душами, отправившимися в долгое и зачастую нелегкое путешествие от греха ко спасению души.

Ровно в семь вечера мэр Эрскин Поттер запер парадную дверь снаружи, соединив створки цепью и повесив на нее замок.

Одновременно Том Зел запер запасной выход из коридора, ведущего к туалетам, а Бен Шэнли – кухонную дверь.

Запасной выход из банкетного зала заперли раньше.

Теперь мэр и оба члена городского совета встретились, как и планировалось, у двери, которая вела за кулисы, и через нее вошли в ресторан. Отделенные от Рыцарей синим бархатным задником, заперли и этот последний остававшийся выход.