Чтение онлайн

Карсон не знала, принял ли Эддисон Хок их за агентов иностранного государства или за террористов, но, чтобы развеять вдруг возникшие у него подозрения, дала ему телефонный номер детектива, с которым они когда-то работали в Новом Орлеане. Теперь в Управления полиции Нового Орлеана он возглавлял отдел расследования убийств.

Занимаясь поиском этого номера, она вытащила из сумочки фотографии немецкой овчарки Герцога, брата Арни и Скаут, такой милой, как могла быть только Скаут. Собственно, Карсон достала из сумочки одиннадцать фотографий Скаут, и каждая последующая вызывала у нее еще более широкую улыбку, чем предыдущая.

То ли Карсон преувеличила степень подозрительности Хока, то ли ее материнская гордость показалась ему совершенно искренней, и он уже не мог не поверить, что в ее интересе нет никакой коварной подоплеки. Доставая шестую из одиннадцати фотографий, Карсон осознала, что она бесстыдно сентиментальна, а взгляд на Майкла – он сидел, разинув рот, словно у него на глазах Грязный Гарри превратился в матушку Хаббард [30] – подсказал Карсон, что ее болтовня о Скаут превратилась в лепетание Скаут. Хока фотографии определенно заинтересовали, и к тому времени, когда Карсон показала ему последнюю из одиннадцати, он уже не видел необходимости в звонке начальнику отдела расследования убийств в Новом Орлеане.

Заговорил Хок, когда Карсон вновь села на стул.

– Рассказывая вам о Шоссе конца света, я не смогу выдать никакого государственного секрета, потому что не знаю ни одного. Известно мне следующее – дорогу построили с невероятной быстротой, всего за два года, с 1964-го по 1966-й, до моего появления на свет. Строительство вело федеральное правительство, а столь сжатые сроки говорят о том, что с затратами не считались. Строителей дороги набирали, главным образом, из местных. Параллельно в тех местах велось и другое строительство, очень большое, и там работали только приезжие. По большей части военные, а остальные, думаю, проходили очень серьезную проверку. Все строительные площадки располагались вдоль нового шоссе, и работы там велись с 1964 по 1968 год.

– Тот самый период, когда «холодная война» начала переходить в «ледяную»?

– Именно, – кивнул Хок. – Так вот, приезжие строили все, кроме самой дороги. У них был свой временный городок, на пару тысяч человек. И никто из них не приезжал в Рейнбоу-Фоллс, чтобы поразвлечься или за чем-то еще. Мы думаем, этот пункт оговаривался в их рабочем контракте. Они соглашались на полную изоляцию. Само шоссе открыли для проезда в 1969 году, и, когда это произошло, это была дорога в никуда, без единого съезда. Что там настроили, так и осталось тайной. Многие местные следопыты провели немало часов, бродя по тамошним лесам и лугам, вроде бы охотились, а на самом деле пытались хоть что-то найти, но не обнаружили никаких следов того, что располагалось под землей.

– Шахтные пусковые установки? – предположил Майкл.

– В том числе, – подтвердил Хок, – потому что вскоре после развала Советского Союза федеральное правительство демонтировало все оборудование и объявило о выводе из эксплуатации трех шахтных комплексов. Их выставили на продажу, предложив корпорациям, которые могли бы эти комплексы использовать для хранения важных архивов. Я уверен, что все три комплекса продали, но не знаю, все ли они используются. Я слышал, что в одном комплексе мормонская церковь держит дубликаты их национального генеалогического проекта, но подтверждений у меня нет.

На кухне Эрики Девкалион рассказал им о стае летучих мышей, об интуитивной догадке, которую эти мыши вызвали, об уверенности, что на этот раз Виктора они найдут не в наземном здании, вроде бывшей больницы «Руки милосердия», а глубоко под землей.

– Большинство местных жителей не верят, что строили здесь только шахтные пусковые установки, – продолжил Хок. – Они думают, что вдоль Шоссе конца света есть и кое-что еще.

– Что именно? – спросил Майкл.

Эддисон Хок пожал плечами.

– Все это домыслы, и многие из них даже менее реальны, чем научно-фантастические телефильмы. Не стоит повторять их, потому что на самом деле никто ничего не знает. Возможно, кроме шахтных комплексов, ничего тут и не было, – он наклонился вперед. – Какое отношение Шоссе конца света имеет к этому безымянному мужчине, фотографию которого вы мне показали? Нет, подождите, простите мне любопытство газетчика. Я уверен, что забота о вашем клиенте не позволяет вам раскрыть эту связь.

– Если придет день, когда мы сможем рассказать об этом расследовании, мистер Хок, вы станете одним из первых, кто все услышит. Вы нам очень помогли.

Когда она и Майкл поднялись, издатель последовал их примеру.

– Сколько времени вы намерены пробыть в городе? – спросил он.

– Честно говоря, не знаем, – ответил Майкл. – Скорее всего, несколько дней.

– Можете сказать, где остановились… на случай, если я увижу интересующего вас человека?

– Отсюда мы собираемся поехать в «Фоллс-инн», чтобы снять номер.

Хок проводил их в приемную.

– Я знаю Рейфа и Марцию Либби. Если хотите, могу позвонить им, чтобы они предоставили вам лучшее, что у них есть, по разумной цене.

– Будем вам очень признательны, мистер Хок.

– Сделаю это с радостью. Обязательно покажите Марции фотографии Скаут и Герцога. Она без ума от детей и собак.

У двери издатель поднес руку к голове, чтобы снять ковбойскую шляпу, и улыбнулся, осознав, что оставил ее в кабинете.

Хотя до сумерек оставался еще час, температура воздуха заметно упала. Из-за облаков, затемнивших небо, медленно надвигалась новая темнота.

Под опущенными веками его глаза пребывают в непрерывном движении.

Интеллект его столь велик, что никакие наслаждения этого мира не могут его соблазнить. Вселенная разума куда интереснее и влечет его гораздо сильнее, чем все то, что может предложить внешняя реальность.

Комната, в которой он сидит, просторна и без единого окна. Освещение мягкое. Стены – голый бетон. Пол под стать стенам.

Произведения искусства ему ни к чему, ибо его воображение заполнено прекрасными образами, создать которые не под силу ни мужчинам, ни женщинам.