Чтение онлайн

Хантер проводит руками по лицу, вероятно, ощущая лишь толику того разочарования, которое ощущаю я.

— Не хочу даже спрашивать, но знает ли она, что сейчас происходит с Тори?

— Да, она знает, — говорю я, чувствуя себя виноватым и за это тоже. — В любом случае, я рад, что мы поговорили.

— ЭйДжей, — решительно говорит он. — Ты несчастлив уже почти два года. Я терпел, когда ты цеплялся за свою жену, которая постепенно превращалась в полнейшую незнакомку, терпел, когда она превратилась в того, кто не думает о своей жизни и о твоей тоже. Ты растил Гэвина почти в одиночку, и у тебя целых полтора года мешки под глазами от усталости. Ты не шутил, и ты едва ли улыбнулся за последние несколько месяцев. Я скучаю по своему брату, и хотя то, что происходит с Тори, ужасно для вас с Гэвином, часть меня благодарна за то, что теперь ЭйДжей может стать собой. Ты заслуживаешь счастья.

— У него не будет матери, — зло рычу я.

— У него есть чертов отец, и мы оба знаем, что это не конец жизни — я думаю, по моему примеру это видно.

— Я не знаю, — протестую я, хотя аргументов у меня нет.

— Ты хочешь бороться, вернуть ее? — спрашивает Хантер. — Хочешь попробовать сделать что-то, чего раньше не делал? Ты думаешь, это сработает?

Смотрю сквозь него в поисках ответа на вопрос.

— Она моя жена, — ухожу я от ответа.

— А что насчет тебя? — спрашивает Хантер.

— Думаю, мне нужно подумать, — говорю я, вставая с дивана.

— Ты завтра будешь на работе? — спрашивает он.

— Да, с Гэвином на буксире.

— Я могу посидеть с ним завтра днем, если надо, — кричит Шарлотта.

— Разве она не вышла, чтобы не слышать меня? — смеется Хантер.

— Женщины говорят, что не хотят слушать всякую фигню, но они всегда подслушивают. Всегда.

— Это чертовски точно, — соглашается Хантер.

— Очень смешно! — заявляет Шарлотта. — Да, оставь завтра Гэвина здесь. Мы разберемся со всем, ЭйДжей. Не волнуйся, ладно?

Я киваю и направляюсь в гостиную, чтобы собрать вещи Гэвина. Он прыгает по Олив, кидает в нее малину, и она ест ее.

— Нам пора, Олли-Лолли и Лана-Банана.

Девочки поднимаются и заключают меня в медвежьи объятья.

— Мне жаль, — говорит Олив. Я не собираюсь спрашивать, о чем она сожалеет, потому что знаю, что в этом доме вирусом подслушивания заражены все.

Я смотрю на нее, приподняв брови.

— Хорошо, что я люблю тебя, малышка.

— Я встречусь с ней? — спрашивает она тихо. — Эвер. Она моя кузина, верно?

Я киваю, пытаясь спрятать улыбку.

— Вы скоро встретитесь, точно.

Тихое: «да!» срывается с ее губ, и она начинает кружиться. Ей бы понравилось, если бы наша семья стала на сто человек больше... она совсем как Элли.

— Ты дочь своей матери. Это точно, — говорю я, взъерошив ее кудри.

— Дядя! — кричит она. — Не лохмать мне волосы!

Выхожу из дома с Гэвином на руках, но едва делаю пару шагов, как начинает звонить телефон. Внутри все сжимается. Кто это и чего хочет? Тори уехала? Это Кэмми? Она хочет меня видеть? Она передумала?

Это Кэмми, и мне становится немного спокойнее.

— Алло.

— Эй, — говорит она. — Где ты?

— Делюсь горячими новостями с Хантером, — говорю я с тихим смешком. — Только что ушел от них вместе с Гэвином.

— Ты можешь приехать в гостиницу? Нам надо поговорить.

В груди снова появляется эта тяжесть, и в миллионный раз за этот день легкие превращаются в мешки с цементом.

Захожу в номер отеля и вижу Кэмми и Эвер сидящими бок о бок на диване. Они увлеченно о чем-то болтают. Настроение их сразу меняется, когда они видят Гэвина.

Он, конечно, привлекает все их внимание, оставляя меня за пределами их веселого трио. Я усаживаю его перед собой, и он ползет прямо к ним.

— О, Боже, ты самый милый малыш в мире, — говорит Кэмми Гэвину, сползая с дивана, чтобы встретить его на полу.

— Так и есть! — вторит Эвер, усаживая Гэвина себе на колени. Она обнимает его и прижимается к его макушке щекой.

Когда я вижу их вместе, мое сердце наполняется болью — но хорошей болью. Такого я никогда раньше не ощущал, даже если это ощущение и омрачится сейчас словами Кэмми.

— О чем ты хотела поговорить? — нерешительно спрашиваю я.

Кэмми поднимается, оставляя Эвер и Гэвина играть на полу.

— Как Тори? — начинает она, хотя мы оба знаем, что это вовсе не та причина, по которой она позвала меня.

Я беззвучно усмехаюсь. После того, что произошло за последние пару дней, ее вопрос почти кажется шуткой.

— Отлично, — отвечаю я саркастически. — Она сидит в камере с охраной. О, и она никогда больше не хочет видеть Гэвина или меня, ну или, по крайней мере, в обозримом будущем.

— Ох. — Кэмми прижимает ладонь к своей груди. — О, нет. Это ужасно, ЭйДжей. — Она переводит взгляд от Гэвина ко мне и обратно к Гэвину. — Я не могу поверить, что это происходит.

Кэмми мало знает Тори. Она поверила бы, если бы знала.

— Сейчас мне нужно выбросить все это из головы. Я не могу думать об этом. Итак, о чем ты хотела поговорить?

Она берет меня за руку и тянет к дивану, и я понимаю, что дело плохо.

— Ты же не забираешь у меня Эвер, правда?

Сейчас это беспокоит меня больше всего. Гэвин мой, я в этом уверен, но Эвер не принадлежит ни одному из нас.

— Я говорила с агентством по усыновлению в Пенсильвании. Сейчас они ведут дело Эвер. И хоть мне и дали временное разрешение на опеку, они не в восторге от того, что я забрала Эвер, покинула свое место жительства и приехала с ней сюда. Агентство сообщило мне, что Эвер нужно немедленно вернуться в Пенсильванию. Она будет там до тех пор, пока они не назначат слушание по определению опеки над ней.

Щеки Кэмми краснеют, и я понимаю, что она делает все возможное, чтобы скрыть свои эмоции. А они такие же, как мои. С момента, как увидел Эвер, я надеялся, что вселенная не окажется настолько жестокой, чтобы забрать ее у меня дважды. Но имея на руках кучу дерьмовых карт, я должен был предполагать что-то подобное.