Потапов, «двойка»!
Шрифт:
— Эй, пацан, ты чего там топчешься?
Шмыгунов сглотнул и единым духом выпалил:
— Конан, мы тут с ребятами поспорили. Я говорю, что ты на это дерево залезешь, а они говорят, нет.
Задним умом Шмыгунов понял, что брякнул что-то не то. Если Конан посмотрит вверх и увидит рюкзак, его гнев обрушится на крайнего. И крайним окажется он. В голове всплыл рассказ учительницы истории про участь послов, приносивших в былые времена дурные вести.
Конан щелчком отбросил окурок и осклабился:
— А чего я там не видал, на дереве?
Шмыгунов благоразумно оставил этот вопрос без ответа.
— Проиграл ты, пацан, — продолжал Конан, отвесил Шмыге подзатыльник и, дав понять, что разговор окончен, снова повернулся к своим дружкам.
Не искушая судьбу, Шмыгунов зайцем бросился в школу.
— Ну что же ты! — с упрёком встретил его Женька.
— Не уговорил, — развёл руками Шмыгунов.
Перемена подходила к концу, и тут удача снова улыбнулась Женьке. Синицына крикнула:
— Ребята! Конан ушёл!
— Бежим! Скорей! — скомандовал Женька Лёхе, прихватил швабру, и они опрометью бросились из класса.
Перескакивая через две ступеньки, друзья сбежали вниз и выскочили из школы. Рюкзака на ветке не было. Возле дерева толпилась мелюзга из продлёнки и что-то оживлённо обсуждала.
— Эй, мальки, что случилось? — спросил Женька.
— Из окна кто-то сумку выкинул.
— И где она? — живо заинтересовался Женька.
— Её Надежда Викторовна унесла, — сказала румяная, щекастая первоклашка, а её бледнолицая подружка взахлёб подхватила:
— Она Илюше Мальцеву по голове попала. Его к врачу повели. У него прямо шишка вскочила. Теперь к директору вызовут того, кто сумки бросает. Ох и влетит же ему!
— А откуда они узнают, кто её бросил? — пожал плечами Женька.
— Так там же на тетрадках написано, — сказала щекастая, удивляясь Женькиной недогадливости.
В этот миг Женька Москвичёв понял, что пришёл его последний час. Раздался звонок.
На следующей перемене Женька предусмотрительно не высовывал носа в коридор, но это его не спасло. В класс вбежал Шмыгунов и крикнул:
— Атас! Конан!
— Меня в школе нет, — пискнул Женька и стёк под парту. Он бы с радостью слился с паркетом, но такими способностями он, увы, не обладал.
Конан влетел в класс и в бешенстве заорал:
— Где этот шклявый? Экстрасенс недоделанный!
Все будто онемели. На удивление, только трусиха Синицына не потеряла самообладания.
— Он у врача, — быстро нашлась она.
Женька готов был расцеловать её за эту ложь. Всё-таки Синицына — человек!
Борясь с приступом гнева, Конан помолчал, а потом мрачно произнёс:
— Передай, что врач ему больше не поможет. Тут медицина бессильна.
Он взял со стола чью-то ручку и пальцами одной руки легко переломил её пополам.
Нервы у Женьки не выдержали. Он вздрогнул и, задев стоящий рядом стул, выдал своё присутствие. Конан нагнулся, и их взгляды встретились.
— А ну, вылазь, — приказал Конан.
— Конан, честное слово, это случайно, — пролепетал Женька, вылезая из-под стола.
Конан схватил его за шкирку и поднял, так что рубашка жалобно затрещала.
— Что с тобой сделать? Может, в окно вышвырнуть? — кровожадно спросил он.
Женька, точно опоссум в момент опасности, замер и не трепыхался. Такая покорность судьбе охладила пыл Конана. Он разжал пальцы, и Женька кулём повалился на пол.
— Где твои шмотки? — сурово спросил Конан.
Женька кивнул на стоящий под столом ранец. Конан подхватил его, поднёс к окну, высыпал всё содержимое вниз, а следом швырнул и ранец.
— Считай, что тебе повезло. Если я тебя ещё близко увижу, ты у меня, как Карлсон, будешь под крышей летать.
С этими словами Конан ушёл. Почти тотчас в класс влетел Петухов. Не скрывая огорчения оттого, что пропустил аттракцион «Конан во гневе», он сокрушённо воскликнул:
— Ну как, Москвич, ты ещё шевелишься? Эх, жалко, я опоздал!
— Не боись, Петух. Ты ещё получишь свою порцию жизненных радостей, — успокоил его Женька.
— Шутник, — усмехнулся Петухов, плюхнулся на своё место и озадаченно заглянул под стол:
— Я чё-то не догоняю, где мой портфель?
Женька загадочно улыбнулся и многозначительно посмотрел на окно.
Гений пера
Когда Лёха зашёл за Женькой, он сразу же понял, что нормального гулянья не получится. Женька задумчиво сидел в кресле, закинув ноги на подлокотник. Его вальяжная поза красноречиво говорила о том, что он был в философском настроении. А судя по количеству фантиков от конфет на журнальном столике, он пребывал в нём уже довольно долго.
— Ничего себе! Ты, наверное, целый килограмм конфет слопал! — удивился Лёха.
— Это не конфеты, — рассеянно произнёс Женька, как будто его мысли витали где-то далеко.
Лёха с подозрением покосился на сласти. Выглядели они на удивление натурально, но рисковать не стоило. Он поспешно убрал руку от суфле в шоколаде и спросил:
— А что?
— Питание для мозга, — пояснил Женька.
— A-а, ну тогда всё в порядке, а то я уж подумал…
Питание для мозга ещё никому не вредило, поэтому Лёха без промедления развернул блестящую обёртку и отправил конфету в рот.