Чтение онлайн

И как человек — чертов бывший полицейский — может контролировать свидания этих деревьев? Надо учитывать так много факторов. Некоторые сорта яблок, например Джонагольден, производят стерильную пыльцу, и их нельзя использовать для опыления. Но пыльца других сортов может быть использована для этих яблонь.

На самом деле всю работу выполняла пчела.

Дилан сидел на теплой земле, глядя на пчелу. Он думал о Джейн, которая пятнадцать лет носила в своем медальоне фотографию Хлоэ. Он подумал о Хлоэ, которая пыталась обмануть служащего Семейного суда, чтобы он показал ей записи о ее удочерении.

Два человека, ищущие одного и того же — связи.

С какой-то стороны это правильно. Но тогда почему Дилану, сидящему под полумертвой яблоней, все казалось таким неправильным?

Джейн уехала от Дилана… и сначала направилась домой, но затем передумала, свернула по направлению к больнице. Она хотела к маме. Это было внезапное, инстинктивное желание. Она припарковалась поближе к входу, прошла по дорожке, нажала на кнопку вызова лифта — все в состоянии оцепенения.

Войдя в палату, она увидела, что ее мать сидит на кровати, по телевизору передавали какое-то шоу. Джейн замерла в дверном проеме. Ее сердце екнуло, по сотне разных причин. Но сейчас главным было то, что ее умнейшая, образованная мать внимательно смотрела, как какая-то загорелая блондинка вручала победителям шоу микроволновые печи.

— Привет, мам, — окликнула больную Джейн.

— О, дорогая. — Маргарет потянулась за пультом, чтобы сделать потише. — Ты застала меня на месте преступления.

— На месте преступления?

Мама покраснела:

— Мне было так скучно, что я начала делать то, что поклялась никогда не делать — смотреть телевизор днем. От всех этих лекарств мне хочется спать, я не могу толком сконцентрироваться на чтении. Я взяла книгу и увязла на середине первой страницы!

— Это, должно быть, нелегко, — сказала Джейн, подтягивая стул к кровати. — Я же знаю, как ты любишь читать.

— Книги не раз спасали мне жизнь, — с полной серьезностью сообщила ее мать, — в тяжелые времена…

— Я знаю, о чем ты, — откликнулась Джейн, думая о том, как часто она полностью погружалась в потрясающие книги, дружила с авторами и их героями, что помогало ей, хотя бы временно, забывать о жизненных сложностях.

Маргарет махнула рукой в сторону экрана телевизора:

— Все эти шоу, развлекательные программы — это все равно что сахарная вата. Они такие же сладкие и воздушные, и чем больше ты ешь, тем больше тебе хочется. Но при этом ты уже начинаешь чувствовать себя… истощенным.

Джейн слушала, закрыв глаза. Слова Дилана и его взгляд отдавались во всем ее теле. Она обхватила себя руками, чтобы не дрожать.

— Книги — это совсем другое дело, — продолжала ее мать, — не важно, страшные они, романтичные или веселые — они обогащают человека. Они как пища для сердца и души…

Ее голос надломился, она закрыла лицо руками.

— Что такое, мам? — Джейн наклонилась вперед.

— Я скучаю по своим книгам! — плакала Маргарет.

— О, мам… они скоро будут у тебя. Социальные работники сказали нам с Сильви, что тебя скоро выпишут.

— И отправят… в… — мать сглотнула, — дом престарелых!

Джейн держала мать за руку. Быть частью семьи — это такая загадочная вещь: ты входишь, думая, что у тебя самая большая проблема на свете, а кто-то, кого ты очень любишь, говорит, что ему еще хуже. Откуда ее мать узнала обо всем этом? Джейн и Сильви планировали рассказать ей вместе.

— Кто тебе это сказал? — спросила Джейн.

— Сильви, — мама всхлипывала, — прошлой ночью.

Джейн кивнула, чувствуя себя виноватой. Она не думала, что Сильви собиралась это сделать. Может, она встретила Эбби, и та решила не упускать момента.

Джейн завезла Дилану пироги, а потом Хлоэ с Моной попросили отвезти их в Ньюпорт. Если бы только Джейн поступила так, как собиралась, встретилась бы с Сильви. Она бы поддержала мать и сестру, а Дилан не открыл бы ее медальон. Она дрожала с ног до головы.

— Ты думаешь, я должна находиться там? — спросила ее мать, как будто она не задавала этот же вопрос все прошлые недели.

— Ты упала несколько раз, — сказала Джейн, словно она не повторяла этого уже множество раз.

— И я все забываю. — Маргарет прикрыла глаза. — Это самое плохое. Я солгала тебе, солнышко, когда сказала, что лекарства делают меня забывчивой, и не помню, что читаю. Это вовсе не так — это просто случается. Это мой разум… а ведь я была такой умной!

— Мам, ты и сейчас такая!

Мать покачала головой, тихонько всхлипывая:

— Я с трудом слежу за развлекательным шоу, забываю, что там происходит. Мои книги, мои книги…

Джейн закрыла глаза, крепко сжимая тонкое запястье. Она думала о крови, текущей по венам ее матери, реке времени и любви, передавшейся Джейн и Сильви, передавшейся Хлоэ. Она думала о том, как ее мать любит книги, истории, реки слов, за которыми скрываются символы и значения. Книги, матери, дети: ребенок Маргарет, ребенок Джейн.

— О, Сильви, о, Джейн. — Маргарет поднесла руки Джейн к губам и поцеловала. Переплетя пальцы, она вытерла слезы тыльной стороной ладони Джейн. — Ты такая грустная… Прости, что нагружаю тебя своими проблемами.

Джейн попыталась улыбнуться, но не могла. Ей было так жаль, что мама все забывает и не может читать. Как печально осознание того, что ты не можешь удержать вещи, которые любишь.

— Что такое, милая? — Мама заглядывала ей в глаза. — Что не так?

— Я хочу моего ребенка, — прошептала Джейн.