Потанцуй со мной
Шрифт:
— Я сама виновата, — призналась она. — Я не знала, что там наверху кто-то живет.
— Мы переехали три дня назад. Вопреки моей воле. Просто муж решил, что горный воздух мне полезен. По крайней мере, он так сказал. — Бьянка вручила Тесс зонт и стянула через голову тонкое платье. Под ним ничего не оказалось, за исключением крошечных стрингов цвета шампанского. — О боже, я все утро хотела это сделать. У меня внутри как будто жарит печка.
Дождь перешел в морось, и Бьянка принялась созерцать мокрые деревья. Она была стройной, с узкими бедрами, маленькие фарфоровые груди испещряли голубые прожилки вен. Не стесняясь своей наготы, гостья потянулась, встав на носки сандалий, и длинные волосы шелковистым водопадом обрушились на спину.
— Здесь так спокойно. Но скукота. — Она посмотрела в сторону хижины. — У вас есть кофе? Иен с катушек слетает, стоит мне хотя бы посмотреть на кофейную кружку, а у меня впереди еще два месяца.
Тесс приехала сюда, в горы штата Теннесси, чтобы сбежать от людей, но было приятно поговорить с кем-то новеньким, кто не смотрел на нее, как на скорбящую вдову. Кроме того, у нее не имелось лучшего занятия, кроме как приплясывать или глазеть в окно.
— Конечно. — Она подобрала слетевшую балетку. — Честно предупреждаю. Там все еще беспорядок.
Бьянка пожала плечами и сложила зонтик.
— Организованные люди меня бесят.
Тесс умудрилась выдавить фальшивую улыбку, которую приберегала на случай, когда хотела убедить всех, что с ней все в порядке.
— Уж об этом не беспокойтесь.
В старые времена все было иначе. Она была организованной личностью. Верила в упорядоченность, логику, предсказуемость. В старые времена Тесс верила в соблюдение правил. Если делаешь домашнюю работу, останавливаешься на красный свет, платишь налоги, то все будет хорошо.
Хижина из грубо отесанных бревен была крепкой, но внешне уродливой. На крыше рос мох, навес над задней дверью поддерживали два тонких ствола деревьев, давно лишенных коры. Все еще голые вершины гикори, клена и черного ореха парили над старым домом, их ветви царапали крышу, точно ведьмины когти.
В главной комнате располагались кухня и гостиная с деревянной лестницей, ведущей в две спальни. Стены обшили сосной и побелили, но они пожелтели от старости. Пыльные шторы расползлись, когда Тесс попыталась снять их, чтобы постирать, поэтому пришлось заменить полотна на простую белую ткань. Из большого переднего окна открывался вид на долину внизу и небольшой городок Темпест. Задние окна выходили на Пурхаус-Крик.
Бьянка повесила свое платье на кресло и, опираясь на спинку, стащила сандалии, жавшие ноги. Выпрямившись, она перевела взгляд с почерневшего от копоти сложенного из камня камина в одном конце хижины на старомодную кухню в другом.
Настоящая чугунная раковина, как и газовая плита пятидесятых годов. Открытый стеллаж, теперь очищенный от прежде выстилавшей его истлевшей бумаги, содержал скудную коллекцию посуды и консервов, привезенных Тесс с собой из Милуоки.
— Мечта мастера-декоратора, — сделала вывод Бьянка.
Только когда начали стучать зубы, Тесс поняла, как же замерзла. Она сунула мокрые ноги в джинсы, которые прежде бросила рядом с задней дверью, и натянула на мокрую майку древнюю толстовку с логотипом университета Висконсина.
— Мастер из меня никакой.
Как и из Трева. Он был из тех, кто держал фонарик, пока она ползала под раковиной, чиня протекающую трубу.
«Я тебе когда-нибудь говорил, какая ты сексуальная с газовым ключом?» — говаривал он.
«Можешь повторить».
Тесс потерла палец, на котором когда-то носила обручальное кольцо. У нее чуть не разорвалось сердце, когда настало время снять символ супружества, но носи она его здесь, пришлось бы терпеть расспросы. Хуже того, пришлось бы выслушивать чужие истории о личных потерях.
«Я понимаю, что вы чувствуете. Я потерял свою бабушку в прошлом году».
«…моего дядю».
«…мою кошку».
«Нет, вы понятия не имеете, что чувствую я! — хотелось вопить Тесс всем исполненным благих намерений друзьям и коллегам. — Вы понимаете лишь то, что чувствуете сами!»
Она расцепила пальцы.
— Самое лучшее, что можно сказать, — здесь чисто.
Тесс отскребла кухню снизу доверху, отскоблив духовку железной мочалкой, а раковину — чистящим порошком. Отмыла старые деревянные полы, вытащила и выбила потертый турецкий ковер и расчихалась, когда предприняла ту же операцию с мягкой мебелью, которую украшали предельно неуместные сцены английской охоты на лису. Единственным значительным приобретением явился новый матрас для двуспальной кровати наверху.
Бьянка оглянулась через плечо и сморщила идеальный носик:
— Вы ходите в уборную на улицу?
— Господь милостив. Наверху есть туалет.
Тесс застегнула молнию на толстовке Трева. Она носила эту вещь несколько месяцев после его смерти, пока так не замусолила, что пришлось выстирать. И теперь толстовка больше не хранила знакомый запах: сочетание теплой кожи, мыла и дезодоранта «Райт Гард».
«Что за черт, Трев? Сколько тридцатипятилетних умирает в наши дни от пневмококковой пневмонии?»
Она вытянула из-под ворота толстовки длинные спутанные волосы.
— Я купила этот дом вслепую. Цена устраивала, но фотографии ввели в заблуждение.
Бьянка вперевалку подошла к кухонному столу.
— Кое-где подкрасить, поменять мебель и будет прелесть что такое.
Когда-нибудь Тесс дорастет до такого подвига, но не сейчас. Не только новую мебель не смогла притащить, но и вообще ей не было дела до любых покупок.
— Когда-нибудь возьмусь.
Пока Тесс занималась кофе, Бьянка болтала о недавно прочитанной биографии одной из любовниц Пикассо и о том, как тоскует по тайской еде. Тесс узнала, что Бьянка с мужем жили на Манхэттене, где фея работала визуальным мерчендайзером в модной индустрии.
— Украшаю витрины и магазины, — пояснила она. — Куда лучше, чем трудиться моделью, хотя и не так выгодно.
— Моделью? — повернулась от плиты Тесс и уставилась на Бьянку, наконец сложив два и два. — Так вот почему мне кажется, что я вас где-то видела. Бьянка Дженсен. Мы все мечтали походить на вас.
Лишь сейчас Тесс уловила связь между собственными студенческими днями и именем Бьянки, когда лицо той украшали обложки каждого модного журнала.
— Моя карьера удалась, — скромно заметила Бьянка.