Постфактум. Книга вторая
Шрифт:
Annotation
Эвлисийское королевство по-прежнему остаётся главной целью героев, только они и сами превращаются в неё. А новые испытания лишь отбрасывают их назад. Таинственный странник, вестник смерти, прибывший с Колючих островов, оставляя за собой горы обескровленных тел, шествует по разорённой Руси. Что связывает отчаянных путешественников с ним? Смогут ли они противостоять новой угрозе? Какие потрясения ждут уже знакомые миры? Хочешь узнать — читай второю книгу из цикла «Постфактум».
Постфактум. Книга II
ПОСТФАКТУМ. Книга II
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
Постфактум. Книга II
ПОСТФАКТУМ. Книга II
Постоялый двор в этой дыре на севере Руси, куда его занесло, был обычным для этих мест и ничем не отличался от десятка других себе подобных. Путник сам в этом убедился, побродив по городу целый день. Мерлей мог бы заночевать на улице, найдя укромное местечко в каком-нибудь сарае или на крыше, но пробудившийся голод привёл его именно сюда.
Впервые в своей жизни он увидел женщину в порту, куда причалил его зачарованный корабль с единственным пассажиром на борту. Это повергло его в неописуемое состояние. Мерлей стоял как вкопанный, пристально наблюдая, как она удаляется, неся в руках тяжёлые корзины с рыбой. Да, эта особа насквозь провоняла подводными гадами, её одежда блестела от налипшей чешуи, но истинный запах самки для Мерлея оказался в сто крат сильней. Он почувствовал, как изменившиеся челюсти, к которым он ещё не привык, свела судорога, а очеловеченные клыки пронзила острая боль. С тех пор минуло два дня. Мерлей встречал на своём пути несметное количество представительниц слабого пола, не переставая поражаться их притягательной красоте и отличиям от мужчин.
Вернулся Мерлей к двухэтажной ночлежке с множеством пристроек не зря. Ещё днём, когда путник забрёл сюда, с жадностью изучая новый для себя мир, его внимание привлекла прошмыгнувшая мимо горничная Заряна. Девушка была восхитительно прекрасна и нежна, а строгое облегающее платье с передником только подчёркивало её достоинства. Белый платок покрывал голову с непослушными кудрявыми прядями, что норовили выскользнуть, прилипнуть к тонкой, блестящей от пота шее с пульсирующей жилкой артерии. На весь оставшийся день миловидная кудряшка пленила мысли одинокого путешественника. Что, конечно, было неправильно, недопустимо, однако Мерлей ничего не мог поделать с собой. Ему следовало обзавестись быстрым скакуном и двигаться на юг, но он продолжал топтаться в этом грязном, провонявшем рыбой городишке.
Люд в просторном трактире на первом этаже веселился. Мужчины громко кричали, смеялись и всячески подбадривали дерущихся не на жизнь, а на смерть петухов. В центре зала, предварительно расчищенного от мебели, сошлись в смертельном танце окровавленные пернатые, чем очень забавляли присутствующих, изрядно принявших на грудь. Всюду мелькали половые[1], одетые в белые штаны и такие же рубахи навыпуск, подпоясанные шнурками с кистями.
«Зловонные твари!» — с презрением смотря на толпу из-под серого капюшона, подумал Мерлей.
Его душил тошнотворный запах спиртного, который он ещё больше возненавидел, когда познакомился с женщинами. От моряков, что по своей глупости причаливали к его родному острову, воняло так всегда. Однако раньше Мерлею на это было наплевать.
— Сударь желает остановиться в нашем уютном заведении? — Мальчишка-половой вырос будто из-под земли, в данном случае из зашарпанного деревянного пола, и уставился на него, заискивающе улыбаясь.
Дети. До того, как Мерлей попал на материк, он тоже никогда не видел детёнышей человека. Впрочем, не видел и не знал он до недавнего времени абсолютно ничего из того, что его сейчас окружало.
— Желает остановиться, — сиплым голосом, похожим на шипение змеи, подтвердил Мерлей, извлёк из кармана плаща серебряную монету и опустил в быстро подставленную ладошку.
— Хотите отужинать нашим фирменным жарким? Всего-то одна серебряная монета, — быстро заговорил смышлёный паренёк. — Кувшин вина бесплатно, за счёт заведения.
— Отужинать не хочу, устал я, соколик, — стараясь быть дружелюбным, просипел Мерлей, шагнув вперёд, легонько отстранив полового рукой. — Веди меня в опочивальню, смерть как спать хочу.
«Рука ледяная, — растерянно осознал мальчишка, ощутив холод на плече через ткань рубахи. — Странный дядька, надо бы ключницу предупредить, пусть присмотрит за его комнатой повнимательней».
— Младаном меня зовут, пойдёмте, сударь, на второй этаж, вашу комнату покажу.
Паренёк взял со стола подсвечник с толстой свечой и повёл гостя к лестнице, петляя между заставленными яствами столами. Мерлей страсть как хотел скрыться от посторонних глаз. Его раздражала эта пьяная галдящая публика. Жутко стесняла одежда, и дело даже не в том, что она с чужого плеча. Её наличие на теле — это уже пытка! Он старался не смотреть на окровавленных птиц, с наскоку набрасывающихся друг на друга. И всё же не упустил из виду закономерный финал. Один из петухов рухнул, разбрызгивая по полу кровь из короткого гребешка на голове, забил крыльями, закувыркался. Кто-то из мужиков зло выругался. Остальные, напротив, заликовали, поднимая вверх глиняные кружки. Мерлей же почувствовал жуткий приступ голода, его нутро жалобно заурчало, а рот наполнился тягучей солёной слюной.
Уже в комнате, наконец-то оставшись наедине с самим собой, Мерлей скинул с себя всю одежду и замер, наслаждаясь свободой. Простоял так несколько минут, закрыв глаза и вслушиваясь в окружающие звуки, вдыхая ароматы, отметая то, что не нравится, отыскивая нужное и приятное. Свет от горящей свечи слабо освещал его долговязую фигуру с непропорциональными буграми мышц. Широкие ноздри с шумом втянули воздух, веки, лишённые ресниц, распахнулись, ромбовидный зрачок, обрамлённый ярко-оранжевой радужкой, расширился от нахлынувших чувств.