Чтение онлайн

Стало быть теперь его сиятельство граф Фьорованти делла Винченца снова прибыли в Россию. Дело у него, видите ли, снова появилось ко мне! Меня так и подмывало сказать графу «нет!», даже не открывая своей бронированной двери, но остатки дурной вежливости (бабушкино воспитание) вынудили меня все-таки впустить незваных гостей. Предварительно я, правда, нацепил наплечную кобуру со своим «Макаровым»: самого плейбоя Токарева я не боялся, но от гориллы-сицилийца всего можно было ждать. Когда мы в последний раз виделись с графом Паоло, у того, помнится, был похожий телохранитель. Но другой. Интересно, подумал я, куда же девалась предыдущая горилла? Неужто пала смертью храбрых, защищая хозяина?

Нет, вряд ли. Скорее смена караула состоялась по финансовым причинам: заставить графа расстаться с лишней тысячей лир – подвиг.

– С добрым утром! – поприветствовал я милую парочку, одновременно загораживая своим гостям проход куда-либо за пределы прихожей. Так, ненавязчиво загораживая, без лишнего фанатизма. Но – надежно.

Граф Паша Токарев с брезгливостью потомственного аристократа бросил взгляд сначала на линялые обои в прихожей, потом на торчащую из кобуры рукоятку «Макарова», обмотанную плебейской синей изолентой, после чего обронил эдак по-графски вместо приветствия:

– Хоть ты, Яков, и не помог мне в прошлый раз, я на тебя не сержусь…

Я с трудом удержался, чтобы не отвесить его сиятельству глубокий благодарственный поклон или, как минимум, сделать книксен. Бог ты мой, ОН на меня не сердится! Я должен просто трепетать от счастья.

– Спасибо, – пробормотал я и для верности перевел сам себя на итальянский: – Grazia.

Я часто предпочитал пользоваться словом «спасибо», когда на язык просилось что-то типа «Сам дурак!». Во время нашей последней встречи с графом делла Винченца два года назад я употребил «спасибо» раз пятьдесят или сто. Отчего, вероятно, и стал выглядеть в глазах графа хоть и глуповатым (отказаться от ТАКОГО клиента!), но, в общем, вежливым малым.

– Теперь, Яков, твоя помощь мне просто необходима, – продолжил между тем граф. – За услуги я тебе хорошо заплачу. Я ведь прибыл в Россию, чтобы объявить настоящую войну книжному пиратству. Я ни перед чем не остановлюсь! – В голосе его сиятельства зазвучали ноты благородного негодования. – Все! Баста! Они пожалеют, что связались со мной! – Граф сердито топнул ногой. Звук получился громкий. Сицилиец бдительно зыркнул на меня глазами, машинально хватаясь за левый бок. Бьюсь об заклад, что у него там «ингрем», подумал я. Любимый пистолет-пулемет итальянских мафиози. Почему-то среди тамошних гангстеров эта американская штучка стала недавно особенно популярна. Почти как китайские «ТТ» у наших российских горилл.

Я промолчал, и граф принял мое молчание за знак согласия.

– Представь себе, Яков, они продают мои книги по всей Москве! – Благородное негодование в голосе Паоло теперь плавно перелилось в ярость благородную. – Нагло, на уличных лотках, в подземных переходах, на вокзалах! Я вчера ездил на Павелецкий, на Савеловский – там мои книжки буквально везде. Только в феврале у Бурчелли в Милане вышла моя «Чужая рука», только что! Еще Арчер и Лоу права не купили, а здешние поганцы уже украли… – Граф перевел дыхание. – Ставят мой копирайт, но ни доллара, ни цента, ни лиры… Сколько можно терпеть, в конце концов? Должен я это прекратить или нет?

Последний вопрос повис в воздухе. Лично я отвечать на него не собирался. Будь на месте графа кто-нибудь другой, я бы без раздумий с ним согласился. Но в графские игры я играть не собираюсь, раз он сам изначально виноват. Кроме того, этот красавчик делла Винченца из Мелитополя мне просто не нравился. Даже внешне. У него был полный рот золотых зубов – точь-в-точь, как у моей бывшей супруги Натальи.

– Должен я прекратить это безобразие?! – Поняв, что от меня ответа не дождешься, граф адресовал этот вопрос своему телохранителю.

– Si, – послушно ответил сицилиец, уловив, каконец, вопросительную интонацию в голосе босса -Si, signer.

Сомнительно, чтобы телохранитель понял смысл окаревской тирады, но графу сейчас требовался кивала, а не собеседник.

– Я достаточно терпел? – Граф воздел вверх указательный палец.

– Si.

– Я пытался с ними договориться?

– Si.

– Разве для меня это только вопрос денег?

– Si, – в очередной раз кивнула горилла, но теперь уже невпопад.

– Нет!! – крикнул граф на всю прихожую. – Это для меня вопрос чести!

Когда наш Паоло получал сразу пять авансов, подумал я, с графской честью было все в порядке. Она у него возбудилась гораздо позже – когда его «кинули» в ответ. Действие равно противодействию. Третий закон Ньютона, ваше сиятельство. И нечего так орать.

От хозяйского крика даже сицилиец пришел в замешательство и втянул маленькую голову в огромные плечи. Я же просто поморщился и приложил два пальца к уху, что должно было означать пагубное воздействие децибелов на человеческий слух.

Граф, как ни странно, мой намек понял.

– Это будет АКЦИЯ, – произнес он тоном ниже. – И любой суд будет потом на моей стороне. Я собираюсь…

Слушать графские разглагольствования мне надоело. Тем более что ничего для меня нового он и не сказал.

– Виноват, – вежливо перебил я сиятельную особу. – Но я сейчас, к сожалению, очень занят. Попробуйте обратиться к кому-нибудь другому…

Совет мой был вполне иезуитским: профессионалы и поныне предпочитали не иметь с Паоло никаких дел. Негласное табу.

– Ты меня, наверное, не понял, Яков, – удивился Паоло. – Я ведь ПОВЫШАЮ тебе гонорар! На пятьсот… вернее, на четыреста пятьдесят долларов больше, чем я предлагал два года назад…

– Извините, – наивежливейшим тоном объявил я синьору делла Винченца, – но я действительно ОЧЕНЬ занят, у меня сейчас много клиентов. Дело не в гонорарах. Для меня это тоже вопрос чести…

– Кли-е-енты, – презрительно протянул оскорбленный граф. – Какая-нибудь шушера рублевая… – Получив отказ, Паоло тут же превратился обратно в мелитопольского Пашу. Вернулся в естественное состояние.

– Поаккуратнее на поворотах, – предостерег я Пашу. – Мои клиенты, к вашему сведению, – ОЧЕНЬ серьезные люди… С самого ВЕРХА, – зачем-то прибавил я. Сам не знаю, как у меня вырвалось это нелепое вранье. Наверное, как реакция на графское самодовольство Токарева. Есть же люди, в компании которых невольно сам глупеешь.