Пост сдал!
Шрифт:
Стою я как-то за этим барьером от жизни, обвожу взором владения, зеваю. А в двух шагах от меня бурлит жизнь и кипят страсти. Ира из отдела беллетристики и любовных саг приклеилась слюной к бетонному полу. В одной руке недоеденное с обеда яблоко, в другой – книжка, внутри которой было всё: томные изгибы, стоны, геометрические параметры и, естественно, несметное богатство главного героя-соблазнителя, о котором главная героиня не догадывалась даже, но знала наверняка.
Она всегда так читала, с полным погружением. Как она только отличала эти обложки и содержимое?
Так и в тот день: дело шло к обеду, мухи на потолке уже потирали вкусные лапы, на полу валялась солнечная надпись, отброшенная оконной витриной, – «Скоро в школу!». Спать хотелось нестерпимо.
Входная дверь распахнулась, и в солнечном проёме возникла она – фурия. Я её сразу узнал по взлохмаченной причёске «ща как дам тапочкой!», лицу с раскраской индейца, ступившего на тропу войны, алой латексной куртке, туфлям на таком каблуке, что хозяйка могла бы питаться с подоконников первых этажей, и остроконечным ювелирным латам на пальцах.
Сказочное существо в два прыжка приблизилось ко мне:
– Так! Мне срочно нужны «Записки дрянной девчонки»!
Мне захотелось ответить: «Так напишите!». Но я промолчал.
Красивая. Действительно красивая, но очень помятая женщина лет тридцати пяти. Благородные черты лица были замазаны тональными средствами, а морщины, которые уже нельзя было спрятать, говорили о том, что когда-то этот человек много смеялся. Сейчас же передо мной нависало лицо вампира, пришедшего за порцией крови и нервов. Ну как всегда, мне не привыкать.
– Записки кого?
– Дрянной девчонки! Дарья Асланова.
– Очень приятно. Сергей Логвинов.
– Вы издеваетесь? Дарья Асланова! Книга «Записки дрянной девчонки – 2»!
– Она их две написала?
– Вы что, не читаете литературу, которую продаёте?
– Читаю. Но у меня в отделе только дрянные записки программистов.
– Меня это не интересует! Мне нужны «Записки дрянной девчонки»! – Глаза сверкнули.
Бесконечный мрак глазных провалов смотрел мне прямо в душу. Сердце сжалось от интереса: «Что это за записки, что их надо покупать с таким выражением лица? Может, ей в отдел оккультизма?»
Я прошёл вдоль прилавка к соседнему отделу, где унесённая книжными страстями Ира готовилась пережить свой двадцать пятый за день оргазм.
– Ира! – осторожно коснулся её плеча, чтобы у неё вагинизм не случился во время внутрикнижных оргий.
Ноль эмоций.
– Ира, нужны «Записки дрянной девчонки – 2».
Ира, не отрывая взгляда от текста, ответила куда-то в пустоту:
– Их сто лет нет. А вторую часть не заказывали: первую еле продали.
И снова погрузилась в океан страстей и фиалковых отношений.
Подошёл поближе, заглянул в страницы: «…он снова обрушил на неё свой влажный рот, привлёк к себе обеими руками и замер…»
– Ира, – шёпотом, – давай я на тебя обрушу свой влажный рот, и ты начнёшь работать?
– А? Что? Кто? Где? Дурак ты, Логвинов, ничего не понимаешь.
Развернулась и убежала в подсобку. Наверное, рот вытирать после влажного.
Я вернулся к покупательнице:
– У нас нет такой книги. К сожалению.
Губы гаргульи нервно дёрнулись. Она резко поправила несуществующую чёлку и воткнула в меня первый коготь:
– Что значит нет? Это бакалея или книжный магазин? Мне не нужно два килограмма книг, мне нужна всего одна! Штука! «Записки дрянной девчонки – 2»!
– Но у нас её нет. Была, но закончилась. К сожалению.
– Так, значит, была? Она была, и теперь её нет? Она вообще одна была? Вы поштучно торгуете?
– Нет, была опытная партия, плохо разошлась, вторую часть не заказывали. Смысла нет.
– Смысла нет в вашем магазине, раз у вас нет книги, которая нужна мне! А почему не заказали? – Голос, видя мою беспомощность перед женской красотой, начинал мной управлять и манипулировать. Этот второй её коготь ударил меня в солнечное сплетение. Я стоял перед ней, как обоссанный школьник, забывший вторую строфу «Белеет парус». Она пила меня глазами и совершала глубокие глотательные движения.
– Её плохо раскупали, – пробормотал я.
– Что, вот совсем плохо? Вот совсем-совсем?
– Вообще никак. Еле избавились.
Я смотрел на её рот и тихо превращался в стоящую рядом продавщицу-истукана: во мне пылала страсть обрушить на неё свой влажный рот прямо тут, среди лебедей, на полу. Чтобы она при этом ругалась, как портовая шлюха, жрала меня и требовала опять что-то не существующее в этом мире, проводя третьим когтем по спине.
И дешёвый мазохист во мне пролепетал:
– Хотите, я вам её в среду закажу в издательстве?
– В среду? А завтра я что буду делать? Ходить кругами по комнате?
– У вас же не круглая комната.
– Книга в среду должна лежать вот тут! – Четвёртый коготь указал точное место на прилавке, где именно должна будет лежать книга неведомой мне девчонки.
Я машинально провёл рукой по этому месту, как будто книгу я уже заказал, съездил в издательство, и вот она тут лежит, хоть сейчас клади на неё руку и клянись «и в горе, и в радости».
Фурия круто развернулась на своих каблучищах, в лицо ударил терпкий аромат духов, которые не продают в переходах метро, и быстрым шагом рванулась к двери.
Снова вспышка, и видение исчезло.
Все четыре продавщицы, кассир и заведующая, полуспрятавшаяся за дверью кабинета, – все смотрели на меня.
Я виновато пожал плечами и поплёлся в кладовку зализывать раны. За обедом все молчали, никто не просил соль. Мне тихо подложили печенье.
Всё, что мне приказала Строгая Госпожа, я выполнил: созвонился, съездил в издательство, долго рылся в ящиках «Макулатура», нашёл порванную пачку «Записок», привёз, распечатал, положил книгу на указанное место и стал ждать.