Посол
Шрифт:
«Ой, что это я начал размышлять, совсем как заправский людь?»
Старик чиркнул какой-то пластинкой, и на ее кончике затрепетал крошечный огонек. Поднеся его к палочке с травой, он несколько раз пыхнул (это определение посол украдкой позаимствовал прямо из его мыслей) и протянул дымящуюся палочку Шаньгу:
– На, попробуй…
Шаньгу попробовал.
Ароматный дым прошел сквозь прикрытые пластинами дыхательные щели, и разум посла внезапно помутнел, будто все предметы вокруг потеряли резкость, начали сначала двоиться, а затем и вовсе терять очертания, словно по их поверхности побежали причудливые волны.
«Великая раса… – обалдело подумал Шаньгу. – Они умеют переходить во вторую реальность в любой момент, безо всякой аппаратуры!..»
Посол закашлялся. В исполнении инсектоида это выглядело несколько необычно: повалившись на бок, посол что есть силы выдувал воздух через дыхательные щели; при этом прикрывавшие их хитиновые пластины встали дыбом.
– Ну, что же ты, болезный? – участливо осведомился старик. – А еще глюк называется. Дай-ка сюда, не переводи добро понапрасну… – Он бесцеремонно вытащил из клешнеобразных пальцев Шаньгу дымящуюся палочку.
Шаньгу уже почти не слышал его. Он лежал на спине, подставив солнечным лучам, пробивавшимся сквозь прореху в крыше, свое брюхо, и бестолково сучил лапами, разгоняя ими пыльный воздух захламленного чердака.
Сознание старого посла вновь стало молодым – сейчас он во всю прыть бежал за хорошенькой самочкой по пыльным дорогам родной планеты, но какой-то уголок разума все еще пребывал тут, на планете человеков… Он не мог отключиться полностью, забыв о своей чрезвычайной миссии. Поэтому его жвала жили своей, отдельной жизнью, исторгая полуосознанный скрежет, сопровождаемый телепатическим переводом:
– О великий ЛЮДЬ, я, как полномочный посол… Рассказать тебе нашу историю… Мы были тяжело… Жить на поверхности наша планета, и великие светлые разумы много галактических секунд назад открыли новый слой реальности. Наши слабые старые тела лежат теперь… как это называется у вас? А, вспомнил… большие подземные холодильники… Наши сущности с помощью аппаратуры перехода уйти во второй слой реальности, где жить вечно… да…
Старик понимающе кивнул. Его глаза замутились, потом остекленели.
Посол воодушевился. Наконец-то его слушают.
– Ваши машины в первой реальности… Они ползать по нашим генераторам второго слоя бытия… Такие маленькие, блестящие, пропускающие свет кристаллы… вот по-вашему будет, хрусталь, стекло… кварц… – это все наш второй мир, фотонный процессор. Наше яркое солнце светит сквозь россыпи кристаллов, и тогда возникает второй слой реальности, который… вы называть… виртуалка… Сеть… Мы жить там и не знать, какая великая раса появится в нашей первой реальности… Я принес союз… Мы хотеть соединиться с ваша Сеть…
Слова посла звучали все тише… тише… Его лапы дергались уже не так интенсивно, как раньше.
Старик, сидевший подле него, сделал последнюю, уже обжигающую пожелтевшие пальцы затяжку и сказал:
– Союз… это ты хорошо придумал.
В этот момент дверь чердака с треском распахнулась, и в полутемное, сумеречное помещение ворвались люди в серой униформе спецназа.
Их командир выступил вперед, затем, увидев Шаньгу, попятился, торопливо поднося ко рту мобильное устройство связи.
– Сэр… Мне кажется… Кажется, я нашел его!.. – оторопело произнес он. – Что?! Описать?! Полномочного посла? – Офицер на секунду замялся, а потом выпалил скороговоркой именно то, что видел:
– Большой обкуренный таракан, сэр!