Чтение онлайн

Охотники на моа погибли, как и сами птицы. Так было раньше. Но сегодня уже никто не должен умирать. Ни неизвестный солдат, ни неизвестные народы. Все народы, все племена на земле – маори, тонганцы, рапануйцы, индейцы, эскимосы – имеют право на счастье. «Земля людей» – это Земля живых. И «каждый часовой несет ответственность за судьбы всей империи».

Наверняка маори избегнут трагической судьбы истребленных птиц. Всем остальным племенам, с которыми я встретился в Полинезии, гибель также не грозит. Дело в том, что только маори – единственная из полинезийских групп – составляют меньшинство населения на своей родине. На островах же Тонга, Самоа, Таити, Рапануи полинезийцев большинство, и население этих островов растет с невероятной быстротой.

Я не люблю цифр и тем более статистику. Но сейчас мне придется обратиться к цифрам, чтобы подтвердить свои слова. Так, например, на острове Пасхи – в противоположном углу полинезийского треугольника, там, где я начал свое путешествие, – местное население увеличилось менее чем за сто лет в десять раз.

На островах Западного Самоа в 1900 году жили тридцать три тысячи человек, а в 1970 году – почти полтораста тысяч. Следовательно, население и этого независимого полинезийского государства с начала века увеличилось почти впятеро. Причем число коренных жителей достигает здесь почти девяноста процентов, метисов – девяти, а белых и других полинезийцев – менее одного процента.

В Восточном Самоа в течение нынешнего века число жителей тоже выросло в пять раз. В 1900 году здесь было пять тысяч шестьсот семьдесят девять человек, в 1960 – двадцать тысяч пятьдесят один, а в 1970 году – около двадцати пяти тысяч. Из них – девяносто шесть процентов чистых полинезийцев, три процента метисов и только один процент белого населения.

Во Французской Полинезии – на Таити и прилегающих островах – первая перепись была осуществлена в 1926 году (тогда здесь проживали тридцать лять тысяч восемьсот шестьдесят два человека), а последняя – в 1962 году. За каких-нибудь тридцать пять лет население здесь увеличилось в два с половиной раза. Около семидесяти пяти процентов ее жителей – чистокровные полинезийцы, девять процентов – метисы, около четырех процентов – белые и двенадцать процентов – китайцы. И наконец, на островах Тонга в 1900 году жило двадцать тысяч семьсот человек, в 1956 году – пятьдесят шесть, тысяч восемьсот тридцать восемь человек, а в начале 70-х годов XX в. число жителей этой далекой монархии приблизилось к ста тысячам. При этом девяносто девять процентов – чистокровные полинезийцы. На островах Самоа, Тонга, Бораборе я нашел Полинезию, которая сумела сохранить свое истинное, полинезийское лицо.

В Новой Зеландии, где я нахожусь сейчас, на образ жизни коренных обитателей «Страны длинного белого облака» и «Страны нефритовой воды» повлияли контакты с миром белых людей. Но самым удивительным образом этот «земной рай», Полинезия, изменился на вершине полинезийского треугольника – Гавайских островах.

Я могу сказать теперь, что увидел новую Полинезию, в корне измененную, хотя по-прежнему волнующую и прекрасную!