Шрифт:
Глава 1. Смрад
Грязь стекала комьями под грозный рев молний. Казалось, что дождь никогда не прекратится. Хотя, может я уже умер? Умер и остался в этой сырой, безвыходной ловушке навсегда. Когда гром прогремел в очередной раз, мне захотелось переосмыслить всё, что сейчас произошло.
Рос в детдоме с самых ранних лет. Не помню своих родителей совсем. Инга светлая – самая главная в сиротском приюте, говорила, что родители выкинули меня, посчитав самым слабым в роду. Женщина эта уже в пожилом возрасте, на лице морщины. Волосы тёмно-вишнёвые, с чёлкой. Выпирающие скулы и тонкая фигура превращали главу чуть-ли не в скелета.
Своих соратников по участи я ненавидел. За тон, характер, ухмылку на лице, не столь глупую, сколь нелепую. Буквально все вызывало у меня отвращение и злую лихорадку. Конечно, сейчас я понимаю, что ненависть эта была не напрасной и даже взаимной.
Этот инцидент сотворился на прогулке. Нас отпускали на улицу ровно три раза в день. Особо за детьми не следили, так как в нашем городишке некому было дело до сирот – если кто то пропал, он либо вернётся, либо же умрёт.
– Эй, ты! Грязное отродье. Иди сюда! – пригрозил Хъер – самоуверенный тип, который пытается всеми командовать
– Самолюбие тебя погубит – сдерживая злость, произнес. Ну вот зачем нарывается? Знает ведь, что я сильнее раза в три.
—Да ладно тебе, Рунольв – Забавлялся Хъер: – Ты ведь знаешь, что звать тебя по имени будет не правильно – у холопов имён нет.
почему-то от этих слов меня накрыла волна неконтролируемого гнева, больше терпеть нет сил. Возможно, кто-то скажет, что характер у меня слишком вспыльчив, но наброситься на него показалось лучшим решением. Бились мы недолго – одна из нянь завидев эту сцену, сразу же бросилась разнимать.
За это время я кинул песок ему в глаза. И пока пацан пытался хоть что то разглядеть, сделать удар в челюсть не составило труда. Надолго запомнит. Но, один из прислуг этого выродка успел отпихнуть мою персону и ударить в нос. Холодная кровь неспеша лилась багровым ручейком, вызывая дрожь, однако боли я не чувствовал.
– Что вы творите!! На территории приюта запрещены все драки. Вы оба будете наказаны! нахалы! – нянечка как всегда говорила о том, что: «сиротский приют это священное место, созданное богом Дорулием и нам не сыскать прощения». Это типичная и универсальная отмазка всех нянь при неподобающем поведении. Лично мне кажется – всех богов просто выдумывают, дабы запугивать детей. Ну не может двухметровый человек-переросток сидеть где-то на облаках и смотреть за всеми людьми на планете, попутно успевая кого-то наказывать, а кого-то вознаграждать. Даже если таких важных шишек там много, зачем они это делают? Какая выгода им от людей?
Пока я размышлял о богах, нас повели к Инге. Женщина пообещала няньке, что займётся «этим делом», но позже. После, поверив главе, няня поспешила удалиться.
– Сопляк! Мы ещё не закончили! Жду тебя сегодня вечером на пустоши, приходи один! – простонал Хъер сквозь зубы. Всё таки не хило я ему челюсть вправил. Интересно, как он вообще говорить может.
– Ага… – я вытер кровь рукавом. Кажется, парни у этого типа сильны, но будь мы один на один, уделал бы в считанные секунды.
—Ха-ха! До встречи, малака! – Хъер ушёл вальяжным шагом, задев меня плечом.
Напыщенный придурок с переросшим чувством собственной важности!
В мире «Хакасия» у всех есть классы. Конечно ребёнок изначально рождается без него, но в течении жизни он открывает для себя подходящий класс, всего их 3: маг, берсерк и лучник. Обычно, дети открывают свой класс в 10-13 лет, но бывают и «поздние» – например я. Мне 14, а класс так и не удалось открыть, сколько не пытаюсь. По легенде, для открытия класса нужно как то доказать Аминису – богу подвигов, твою готовность к ответственности. И от твоего подвига, будет зависеть класс. Ну и бред конечно. Что только люди не придумают, чтобы не объяснять неизвестные вещи. «Что, изучать магию? Не, лучше понапридумываем разных мифологических существ, и пусть люди радуются!».
***
– Госпожа, вам понравилась трапеза? Мы учли все ваши желания!: – Нянечка суетилась, расспрашивая обо всем Ингу
– К чему мне эти привилегии? Лора, давай без этого
Служанка чуть смущенно кивнула.
– Всё же, в следующий раз, подавайте овощи отдельно – Благородным голосом отозвалась глава.
– Конечно, как вам угодно. Кстати, позволю себе спросить – как там Рунольв? – Лора стояла прижав свои руки к груди.
– Я же обещала что проведу с ним беседу. Просто чуть позже. Если мы подождем, ничего страшного не случится.
Ещё одна нянечка ворвалась в, и без того маленькую комнатку.
– Госпожа! Я не досчиталась четырёх ребят. Прикажете выслать патруль?
– кто эти дети? – Спросила Инга ровным, чистым голосом. После чего девушка озвучила небольшой список, в котором присутствовал и Рунольв. Стоящая рядом Лора сжала кулак.
– Тот, у которого класса нет? – Усмехнулась глава – Можете послать патруль, но Руна не утруждайтесь искать.
– Слушаюсь, госпожа – промолвила нянька и поспешно ушла.
– Отчего вы так жестоко поступаете с ним? – Спросила девушка.
– Во всех предприятиях должен быть контроль и выгода, дорогуша.
Глава приюта встала из-за стола и начала собирать все тарелки. Помещение мрачно освещали свечи.
– Но ведь, он просто ребёнок, Инга. Вы постоянно врете ему про родителей! – Тараторила нянечка, помогая убираться. За все годы она сильно привязалась к мальчику и теперь была обречена переживать. С детства Рун отличался от детей. Было в нём что-то действительно взрослое, мудрое. Он единственный, кто предпочитал общаться со взрослыми людьми, полагаясь на разумное объяснение, а не веря в сказки. Хотя,не отрицал мистические явления, ссылаясь на мифологических существ.
Лору тут же накрыли различные воспоминания с этим мальчишкой. Часто любил он читать взрослые книги, а потом обсуждать их с нянечкой, которая так же увлекалась чтением. Порой женщина раскрывала мальцу скрытый смысл произведений, хотя Руну были чужды взрослые философские мысли. Иногда мальчик играл с мячом в компании других детей. Пару раз няньке пришлось залечивать его раны своей магией. За все эти годы Рун стал для девушки почти родным сыном. Своих детей она не имела, потому что муж рано отправился на войну, до сих пор не вернувшись. Иногда он шлёт ей письма, но ни малейшего намёка на воссоединение нет.