После России

– Земфир из лангустов… Подавитесь своими лангустами, суки!
– Сергей представил, как вместо вкуса диковинного блюда в глотке у Президента возникает невыносимое жжение, как начинают гореть глаза и вспыхивают огнём легкие. И все вокруг, кто раньше, кто чуть позже, судорожно начинают рвать пальцами лица, хвататься за горла и трястись в судорогах…

«Да, до жаренного филе цесарки, сервированной галетами из сельдерея и соусом из малины, они дожить не должны. Не говоря уже о стерляди по-петергофски, сорбетов и грушевой настойки», - Сергей хмыкнул себе под нос: благодаря авралу последних дней, он помнил меню предстоящего банкета наизусть, как, впрочем, и полученную инструкцию по установке распылителя токсинов.

Он шёл по подсобным помещениям ресторана «Порто-Франко», толкая перед собой тележку с посудой. По его расчётам, сейчас в Большом зале должно быть пусто: буквально несколько секунд назад ему навстречу рысцой пробежал хозяин заведения Дудкевич в сопровождении дизайнера и управляющего. Значит, приём работ окончен. Сейчас наступит пауза, а через несколько часов начнётся сервировка столов. К тому времени миниатюрное устройство, незаметное для любых сканеров, будет отсчитывать время до той самой минуты, когда зал наполнится гостями и оно сработает, гарантированно превратив последние минуты их жизни в невыносимую пытку.

Согласно инструкции, которую Сергей тоже помнил почти целиком, через несколько минут после выброса заряда, все участники банкета будут смертельно поражены, и в течение считанных часов умрут, даже в случае немедленного начала реанимационных мероприятий. Но реанимация, конечно, подоспеет в лучшем случае через 10-15 минут, а к тому времени самые старые и слабые уже будут мертвы, да и остальным жить останется совсем недолго.

Дело было за малым. В те несколько минут, пока он будет находиться в зале, надо пристроить миниатюрный стержень в одной из кадок с цветами, прямо за тем местом, где на возвышении должен будет встать Президент…Зал был пуст и пах свежестью. Сергей неспешно покатил тележку вдоль стены. Ему казалось, что он совершенно спокоен, но в висках, между тем, предательски стучало…

Он вплотную подошёл к кадкам и оглянулся. Нащупал в кармане распылитель, потом быстро вытащил его и сразу воткнул в мягкую землю. Всё, дело сделано. Осталось только уйти.

«Седло косули под трюфельным соусом, сервированное пюре из топинамбура и клубники с черным перцем и бальзамическим соусом…», - перебирая в уме меню вечера, Сергей уже дошёл до середины зала, когда двери с шумом раскрылись и на него буквально накинулись, сбив с ног и вывернув руки, ворвавшиеся в помещение люди.

Он ещё ничего не успел понять, когда был буквально вышвырнут в коридор. Последним, что Сергей успел заметить перед тем, как непроницаемый капюшон закрыл ему обзор, были люди в костюмах химзащиты, бежавшие навстречу.

Есть такой странный жизненный парадокс: знание тайн, интриг и взаимосвязей - и всё это имеет значение только в какой-то конкретной, часто очень локальной ситуации. Потом что-то уходит, меняется - и весь этот увлекательнейший клубок досье, связей, интриг, коалиций и подноготной правды теряет всякое значение, а носитель знаний, ещё вчера чувствовавший себя в эпицентре жизни, вдруг осознает себя лишним человеком, которому надо всё начинать сначала. Всё как в личной жизни: распадается пара - и уже никому не интересны маленькие секреты рухнувших отношений. Или как в спаянной компании, где сотни шуток и историй обретают смысл для посторонних только с длинными и подробными предисловиями, которые, в конечном итоге, убивают всё смешное. Конечно, можно потом написать книгу мемуаров, но кому она будет интересна, если речь не идёт об окружении каких-либо персонажей всемирно-исторического значения.

Да даже и во всемирно-историческом значении! История целой страны интересна только до тех пор, пока есть государство, озабоченное изучением своей укоренённости во времени и пространстве. И то подумать, кому, собственно говоря, нужны будут все эти увлекательные истории из жизни Уральской республики и её элиты, если Республика рухнет? Кто будет интересоваться хитроумными интригами клана экс-премьера Титаренко, захватывающими подробностями противостояния министра внутренних дел Ряшкина и председателя Комитета охраны конституции Жихова? Кому будет не жалко своего времени на изучения козней Водянкина, которые хитроумный госсекретарь строит против бессменного министра юстиции Трепакова? Грустно и странно. Но такова жизнь, ничего уж тут не попишешь.

Сева Осинцев успел подумать обо всём это за те несколько минут, пока его собеседник, начальник китайской военной миссии на Урале майор Хуа Сюнфэн общался по мобильному коммуникатору с неизвестным собеседником. Китайского Сева не знал, о чём было доподлинно известно Хуа, иначе бы майор, конечно, вообще не стал вести при нём никаких бесед.

…Сева так давно работал политическим журналистом, что помнил ещё первого начальника китайской миссии - подполковника Мина и тесно общался с непосредственным предшественником Хуа, полковником Чан Люнем.

Чан Люнь был отозван в Пекин после того, как в Китае прошли очередные выборы Всекитайского Собрания Народных Представителей и к власти пришла коалиция Либералов и Националистов, в политическом китайском обиходе и среди сочувствующих и посвящённых называвшаяся «Великое Поднебесное Единство». Скоре всего, сместили его именно из-за странной промосковской позиции.

Добряк Чан принадлежал к той части китайской элиты, которая искренне полагала, что существование к северу от границ Поднебесной централизованного государства полезнее, чем вся эта пёстрая коалиция маловнятных образований, ориентированных на США и Европу. Этот взгляд отчасти разделяли и члены прошлого социалистического правительства. При социалистах, известных как «Великая Красная Партия», такие настроения считались вполне простительными.

Однако правительство пало, и вместо добряка Чана, имевшего обыкновение шутить относительно неминуемого прихода «русских» и даже иногда любившего попеть в караоке ресторана «Сударыня» разнообразные песни про Москву и Россию, прислали мрачного и собранного Хуа. Этот был во всём противоположен предшественнику своему: сухой и низкорослый, с маленькой, стриженой «ёжиком» головой, со злыми и внимательными глазами, он был похож на злобного японского офицера из американских фильмов про войну.

Утром Севу вызвал в кабинет главный редактор. В последние недели в воздухе буквально чувствовалось какое-то напряжение на грани истерики. Все чего-то ждали, то ли переворота, то ли тотального бегства на Восток. Что назревало на самом деле, Сева, конечно, не знал.