Шрифт:
Последняя капля крещенской воды из освещённого ещё на Земле фиала. Последнее из порождение стылой Бездны расплывается мерзкой лужей. Последней королевы, мерзкой Королевы Мерзлоты больше нет!
– Друг, ты одержал великую победу, окончена война! – восхищённо воскликнула единорожка Рогсана, но естественно только после того, как благополучно закончила исцеление крылатой кошки Мяурьи. Рогсана очень ответственная девушка… единорожка.
– Не силою моей, а силой Бога Живого побеждён враг рода человеческого! – заученно ответил я. Впервые по-настоящему замечая здешнее небо и здешнюю землю, бывшее до этого лишь фоном последней битвы. Вполне приличный мир, по-своему даже красивый. Хотя не очень-то я ценю творение великого Творца, очерствел душою во время войны. Не то, чтобы я не верил. Да и как не верить после явленных чудес? Не то, чтобы я не радовался. Да и как не радоваться, после спасения очередного мира в плеяде миров?
И всё же за победу почти все расы Союза заплатили страшную цену: эльфы потеряли слишком многих для малодетной расы; гномы оказались отрезаны в родном мире ото всех остальных рас; хищные фелины потеряли родной мир; пегасы с единорогами потеряли любимых правителей – крылатых единорогов, что были дороже им родного мира… Пытавшиеся остаться в стороне минотавры, метавшиеся туда-сюда горгульи вовсе уничтожены. Им досталось с обеих сторон так, что сгинули вместе с родными мирами. На месте мира минотавром теперь чёрная дыра, скорее даже дыра в пространстве. Что-же касается мира горгулий, то не понять во что его превратил финальный удар тёмных сил. Просто жуть какая-то, еле запечатали…
Люди же… у людей простые священники сокрушали архидемонов Бездны силою Господа нашего Иисуса Христа и даже я – мирянин выжил там, где героически погибли могучий пегас Грознобой, яростный брат Мяурьи и эльфийский принц, что не пожелал выжить последним из правящего дома эльфов Эльсиора.
Серебряный крестик на истрёпанном шнурке спас меня там, где бессильны оказались: воздушное волшебство с умением летать; магия крови вкупе с острыми клыками и когтями; даже эльфийское кольцо, что впитало в себя силу остальных пусть и не сразу, но уступило победу энтропии. Зато ценой своей жизни принц, пожелавший остаться безымянным, выиграл нам время, и я смог подобраться вплотную к безумно опасной нежити. Мне же благодаря животворящему кресту даже помощь нашей целительницы не нужна. Пара царапин и шишка сами собой заживут. Наоборот, надо бы нашей целительницы напомнить, что уже тянет рог к моей груди для зондирующего сердце заклинания:
– Опять заденешь рогом крест, снова на трое суток без всякой магии останешься. Только чудесное исцеление доступно и будет.
– Прости, забыла, – извинилась добрая единорожка. Хотя надо ли писать добрая в своём дневнике? Злых единорожек я не встречал, да и злых единорогов тоже. Так почему же крест одним прикосновением блокирует даже телекинез, без которого единороги, как люди без рук?
– Значит нас только трое осталось? – поинтересовалась Мяурья, как всегда неслышно для меня подошедшая. Словно бы невесомой тенью скользя по ещё не растаявшему льду.
– Почему ты спрашиваешь? – задал я глупый вопрос. Внимательно смотря под ноги, во время боя лёд почти не мешал. Приноровился ко льду за время преследования нашей главной противницы. Сейчас же того и гляди упаду. Хотя может причина в том, что просто устал слишком сильно?
– Мяурья не видела самопожертвование принца, – терпеливо разъяснила мне Рогсана. Тактично подождав, пока, я собираюсь с мыслями и встану поустойчивее. Хотя нет, лучше присяду на вывороченный ком земли. Устал, ноги не держат…
– О каком самопожертвовании ты говоришь? Он же перед нами, просто глубоко задумался, как это заведено у эльфов, – начала упорствовать Мяурья. Двужильная она, что ли? Откуда у неё столько сил?!
– Королева заморозила принца до температуры абсолютного нуля! – со слезами на глазах воскликнула единорожка, которой эльф особенно дорог. Не зря единорогов называют эльфийскими лошадками. Их миры были сопряжёнными и до Великой Войны.
– А как же крест животворящий? – с типично кошачий интонацией в голосе поинтересовалась Мяурья, которая так и осталось не то, чтобы атеисткой. Надо же, столько вместе бок о бок, а оказывается, в сущности, мало о ней знаю. Нет, точнее, как боевую единицу знаю её хорошо, а вот как личность, девушку, кошку…
– Прости, я такая глупая, – опять извинилась единорожка. Хотя извиниться следовало бы мне, как христианину из рода христианского. И вот на моих глазах вновь свершилось чудо…
Жаль, очень жаль, так жаль, что и словами не выразить… Однако остальных наших товарищей воскресить не удалось. Не могу поверить, что с такими ранами можно воскреснуть, вот и чуда нет. Хотя как же тогда удалось победить Королеву Мерзлоты? Может быть вера освятившего святую воду сильнее моей или чудеса вне логики?!
– Трое из нас маги, а значит мы можем создать портал, – заключила нарочито бодрым голосом Мяурья, а ведь она любит своего брата. Любит, но всё же не винит меня за то, что его больше нет с нами из-за моего маловерия. Её глаза порой наполнены такой добротой, что забываешь о хищной улыбке. Впрочем, я сам не постник, не мне её судить за любовь к сырому мясу.
Конец ознакомительного фрагмента.