Чтение онлайн

Мы останавливаемся перед дверьми, ведущими в нужный нам зал. Я слышу за ними какие-то голоса, затем начинает играть музыка. Двери открываются. Значит, мне нужно войти. Но мои ноги не двигаются. Я парализована от шеи и до пят. Работоспособной осталась только моя голова: глаза видят мужчину, которого я люблю и который стоит сейчас в этом помещении, а уши слышат крики, которые я издаю, когда он убивает меня, и мой мозг аж начинает болеть в своих отчаянных попытках разобраться, чему же я должна верить.

Я снова начинаю дрожать.

— С тобой все в порядке? — шепотом спрашивает папа.

Я киваю. По моей щеке медленно течет слеза.

— Я тебя держу, — шепчет папа. — Я не дам тебе упасть.

Он держит меня под руку еще крепче. Я поднимаю другую руку и прикасаюсь к колье. Моя мама — здесь. Она рядом со мной. Она понимает, что я должна делать. И она будет ждать меня там, за чертой, на другой стороне.

Я начинаю идти. Покосившись на папу, я вижу, что и у него на лице слезы. Но он все так же крепко держит меня под руку. Я чувствую, что все поворачивают ко мне головы, но я не вижу лиц приглашенных. Я замечаю только какую-то шляпу. Это, видимо, шляпа Сейди, потому что из всех знакомых мне людей только она одна могла додуматься надеть на мою свадьбу огромную черную шляпу. Я слышу приглушенное оханье и аханье, но я не знаю, кто его издает. Мои глаза неотрывно смотрят на мужчину, стоящего посреди этого зала. Мужчину, к которому я подхожу все ближе и ближе. Моя судьба. Моя любовь. Мой убийца. Он уже вот-вот станет моим мужем. Когда я подхожу к нему, он поворачивает голову и улыбается мне. Он говорит мне лишь одно слово: «Красавица». Сердце мое екает, заметавшись между любовью и ненавистью. Я чувствую, что вот-вот упаду, и протягиваю руку вперед в надежде спастись. Он берет меня за руку и поддерживает меня. Регистратор начинает что-то говорить. Я чувствую у себя под ногами в туфлях песок. Совсем немножко, но он как-то туда попал.

«Брак в нашей стране — это союз двух людей, добровольно заключивших этот союз».

Да, я делаю это добровольно. Я сама отдаю себя на заклание. Я — лев Аслан у каменного стола в Нарнии [29] .

«…торжественный и обязывающий характер клятв, которые вы сейчас дадите».

Я смелая и сильная. Теперь наступает моя очередь говорить. Моя очередь рычать, как лев.

«Я торжественно заявляю, что мне неизвестны никакие юридические препятствия, в силу которых я, Джессика Маунт, не могла бы вступить в брак с Ли Гриффитсом».

Это, конечно же, ложь. Мне известна одна очень весомая причина. Но я не могу здесь о ней рассказать. Я должна принять свою смерть с достоинством.

«Я призываю присутствующих здесь людей в свидетели того, что я, Джессика Маунт, беру тебя, Ли Гриффитс, в свои законные мужья».

Ну вот, я сделала это. Не так уж все было и плохо. Ни капельки не больно. Я все еще здесь, я все еще дышу. Все еще. Нас провозгласили мужем и женой. Ли наклоняется ко мне и целует меня. Я закрываю глаза. Я вижу, как мне улыбается «Г». Он уже скоро будет внутри меня. Очень даже скоро.

ЛИЧНОЕ СООБЩЕНИЕ

Анджела Гриффитс

09/01/2018 10 : 34

Он не делал этого. Впрочем, мне нет необходимости тебе это сообщать, потому что ты и сама это знаешь. Услышать это нужно совсем другим людям. Тем, кто слушает ложь и верит ей целиком и полностью. В нашей стране человек считается невиновным, пока не будет доказано, что он виновен. По крайней мере, так должно быть. Но люди уже разносят слухи. Показывают пальцем и перешептываются. Разводят очень много дурацкой суеты из ничего.

В этом, конечно же, виноваты они — Эмма и та твоя глупая подружка. Придумывают вдвоем всякие враки, как парочка современных ведьмочек. Я не могу понять, почему в полиции восприняли их заявления всерьез. Их, конечно, выведут на чистую воду, когда начнется разбирательство в суде. Когда будет доказано, что все эти заявления — всего лишь ложь.

А ты, Джесс, точно знаешь, что произошло. Потому что, в отличие от них, ты была там.

Воскресенье, 10 июля 2016 года

Увидев, что Ли возвращается из ванной, примыкающей к спальне, я быстренько убираю свой телефон, надеясь при этом, что он не заметит в моих глазах смущение.

— Послушай, я же сказал тебе, что во время медового месяца — никаких телефонов.

Меня ошеломляет, каким резким голосом он это говорит.

— Я не знала, что медовый месяц уже начался.

— Он начался в тот момент, когда я надел кольцо на твой палец. Дай мне, пожалуйста, свой телефон.

Я не могу понять, шутит он или говорит серьезно. Тем не менее я протягиваю ему телефон. Он выключает его и кладет в один из чемоданов — в тот, который мы с собой не возьмем.

— Это вообще-то уже слишком, — говорю я.

В выражении его глаз чувствуется твердость, которая слегка смягчается, когда он видит, что я смотрю на него из-под нахмуренных бровей. Он подходит и садится на кровать.

— Я не хочу, чтобы что-либо мешало мне проводить время с тобой, — только и всего.

— Когда ты собираешься сказать мне, куда мы едем?

— Когда мы будем проходить регистрацию в аэропорту. Но куда бы мы ни поехали, твой телефон тебе там не понадобится.

— Твоя мама уже разместила в «Фейсбуке» наши свадебные фотографии.

— Это меня не удивляет. Ей же нужно чем-то заниматься в своей жизни.

— Твой папа не узнает об этом? Я имею в виду, через кого-нибудь еще.

— Нет, не узнает. А если и узнает, то это не имеет значения. Сейчас уже слишком поздно.

— Вы с ним вообще не контачите?

Ли отрицательно качает головой:

— Он портит все, к чему прикасается. У нас нет ничего общего. Вообще ничего.

Он приближается ко мне и целует меня в губы:

— Кстати, миссис Гриффитс, вам сейчас лучше поторопиться. Нам нужно слопать обильный завтрак на первом этаже и успеть сесть на самолет.

Это как-то странно — пойти в ресторан отеля и снова увидеть всех там. Мои бабушка и дедушка, тетушки и двоюродные братья и сестры из Италии все еще находятся в этом отеле. Я чувствую себя неловко, потому что у меня вчера вечером почти не было возможности с ними пообщаться. Ли только и делал, что таскал меня танцевать и знакомил со своими родственниками и друзьями. Они все, впрочем, пробудут здесь еще несколько дней, поэтому, по крайней мере, папа пообщается со своими итальянскими родственниками после моего отъезда. Ему от этого, думаю, станет легче. Да и мамина сестра Сара все еще здесь. Она очень надеялась привезти сюда бабушку Мэри из дома престарелых в Девоне, но та себя плохо чувствовала и не поехала.