Чтение онлайн

Она прочищает горло, все еще немного хихикая.

— Хорошо, концентрация. Верно.

—Так, на этот раз, когда ты уберешь ногу с педали тормоза, автомобиль поедет сам по себе. Туда, видишь? — мы ползем по дороге на скорости двух миль в час.

Она пыхтит в челку.

— Так скучно. Я хочу быстрее.

Я начинаю говорить "Не так быстро...", но она вжимает газ в пол и мои слова сдувает напрочь ветром. Она издает испуганный вскрик, который я нахожу лицемерным, хотя бы потому, что здесь я беспомощный пассажир. Рейна восторженно визжит, крутя руль во все стороны, как если бы дорога гуляла серпантином, вместо того, чтобы быть прямой, как линейка.

—Тормози, тормози, тормози! — кричу я, надеясь что повторив это несколько раз, как-нибудь проникну в ту небольшую часть ее мозга, которая все еще в состоянии думать.

Все происходит мгновенно. Мы останавливаемся. Раздает скрежет металла. Мое лицо врезает в приборную панель. Нет, погодите, приборная панель оказывается подушкой безопасности. Крик Рейны прерывает ее подушка. Я открываю глаза. Дерево. Долбанное дерево. Металлический каркас автомобиля стонет и что-то под ним издает шипение. Дым поднимается над капотом, как универсальный символ, красноречиво говорящий — "доигрались".

Я оборачиваюсь на шорох рядом со мной. Рейна борется с подушкой безопасности, будто она напала на нее, а не спасла ей жизнь.

— Что это за штука? — вопит она, толкая ее в сторону и открывая дверь.

Одна Миссисипи... две Миссисипи...

— Ну, ты так и собираешь там сидеть? Нам еще до дома топать. Ты же не поранилась? Потому что я тебя тащить не стану.

Три Миссисипи... четыре Миссисипи...

— Эй, а что это там за мигающие голубые огоньки?

Глава 22

Он выбирает едва ли не самую короткую дорогу от побережья Джерси к Пещере Воспоминаний, где проживают Архивы. Гален преодолевает весь путь буквально за пару часов. Толстый слой арктического льда над ним надежно защищает от любопытных глаз людей.

Образовавшийся на протяжении многих веков на поверхности океана, многокилометровый слой льда — единственная подходящая защита. Особенно сейчас, когда люди додумались, как погружать вниз автоматизированные камеры. Многие древние реликвии Сирен, которые располагались когда-то на самых видных местах морского дна, были перемещены под своды пещеры. Печально, поскольку доступ в пещеру позволен немногим — только членам королевской семьи и Архивам.

Он подплывает к месту, где огромные Римские колонны вырисовываются перед посетителями, словно в немом приветствии. Теперь это просто заброшенный участок океанического дна, серый и холодный, и по большей части, не только из-за низкой температуры. Гален качает головой. Люди способны многое разрушить. Нет, говорит он себе. Большинство людей способны многое разрушить. Но не все

Он достигает входа в пещеру. Две ищейки-Сирены пропускают его без вопросов. Без сомнения, они почувствовали его прежде, чем он достиг берегов Гренландии. Узкий проход открывает широкий коридор, напоминающий гигантскую челюсть, полную тонких, острых зубов. Сталактиты, растущие вниз со свода, практически касаются сталагмитов, что лезут вверх со дна. У Галена тлеет надежда, что если люди когда-либо найдут это место, то почувствуют себя обедом.

Даже если им и удастся пробраться через рот в желудок, они будут ужасно разочарованы, не найдя здесь ничего чужеродного, не созданного природой на протяжении тысяч лет. Пещера Памяти растягивается на сотни километров — это лабиринт из проходов, тоннелей и камер. Некоторые из них настолько узки, что даже угорь не проскользнет. Другие настолько обширны, что могли бы вместить целую человеческую армию. Реликвии, история вида Галена, скрыты из виду в самой глубокой части пещер, попасть в которую можно только через запутанную систему проходов. Найти обратный путь будет невозможно, даже с самыми продвинутыми технологиями людей.

Но у Сирен есть свой природный компас: чутье. Архивы больше не нуждаются в нем в пещере; став хранителями воспоминаний и увеличив свою память до предела, они могут найти дорогу и без него. Гален усмехается, вспоминая раздосадованную Эмму, когда она узнала от доктора Миллиган, что у Сирен фотографическая память. Она едва не упала со стула, когда Гален превзошел ее в первом же измерительном тесте.

Сворачивая на узком повороте, Гален подхватывает пульс Ромула и следует за ним сквозь запутанную сеть ходов и коридоров. Ромул ждет его в зале церемоний, месте, где хранятся записи о заключенных браках. Гален никогда прежде не встречал здесь Ромула. Интересно, не связано ли это каким-то образом с родословной Паки? Не пытается ли он найти доказательство о ее кровном родстве с королевской семьей?

Ромул кланяется Галену, но это Гален чувствует себя униженным, а не он.

— Ах, мой любимый отпрыск королевской семьи, — приветствует его Ромул. — Как дела, юный Гален?

— Все хорошо, Ромул. Спасибо.

— Что привело вас в такую даль, мой принц ? И что куда важнее — чем я могу быть для вас полезным?

— Мне вновь понадобилась информация о людях, Ромул, — отвечает Гален, не колеблясь. Он по-прежнему настороженно относился к причастности Ромула к поискам Паки для Грома, но расспросы о людях — один из наиболее частых запросов Галена. Ромул, вероятно, и не заподозрит ничего необычного, особенно, если принять во внимание, что Гален — посланник к людям.

Ромул улыбается и кивает. Его длинные тонкие волосы вторят в такт его движению.

— Конечно, мой юный принц. Что я могу для вас сделать?

— Я бы хотел взглянуть на остатки Тартессоса. У меня есть вопросы насчет полукровок.

Ромул в удивлении поднимает бровь.

— Как пожелаете, юный принц. Следуйте за мной, пожалуйста.

Гален следует за наставником вглубь пещеры. Они проходят в комнату Манускриптов, название которой неверно, учитывая ее наполнение. Хрупкие папирусные свитки об исчезнувшей человеческой цивилизации давно превратились в пыль, но ледяные воды Арктики хранят другую документацию — таблички, гончарные изделия, ювелирные украшения, а иной раз, и целые стены, исписанные иероглифами — сохранившиеся в целости и невредимости.

Низкая температура хранит нетронутым и Погребальный зал — гигантские катакомбы, хранящие в себе усопших Сирен. Гален никогда не был в катакомбах сам, но Рейна навещала здесь их мать в первые годы после ее смерти. Усыпальница предотвращает возможность попадания останков Сирен в людские руки. Гален вздрагивает, представив, какие бы поиски начались по всему миру, если бы тело Сирены — или даже кость — оказались выброшенными водой на побережье.

Они достигают Общественной палаты, наибольшего из всех залов, где хранятся руины утраченных городов. Гален уже бывал здесь прежде много раз, но никогда не оценивал их... человеческим взглядом, если можно это так назвать. Или, скорее, взглядом полукровки. Эмма могла бы зависнуть здесь на несколько дней, если не месяцев. И он бы с удовольствием привел бы ее сюда на подобную экскурсию.