Чтение онлайн

Заночевать пришлось на том берегу протоки, у самого озера – так далеко их отнесло вниз.

На завтра осталась самая трудная часть переправы.

Казик спал, Марьяна то засыпала, то просыпалась, и Дик, чтобы не будить Казика, сам кипятил воду в пустом орехе над костром, чтобы давать Марьяне пить. Дик был убежден в целебной силе горячей воды. Потом он, хоть и очень хотел спать, лазил по кустам в поисках других стволов или больших сучьев, чтобы укрепить островок.

Ночью опять моросил дождь, но не злой, теплый. Дик накрыл всех пленкой. Марьяна не спала. Нога болела, и казалось, что по ней бьют молотом со скоростью ударов пульса. Ей хотелось оторвать эту проклятую, тяжелую, неподвижную ногу. Сквозь дыру в пленке девушка глядела на черное небо. Было сыро и душно, рядом хрипел во сне Дик, вскрикивал, ссорился с кем-то Казик. Марьяна старалась думать об Олеге, как он там – наверное, уже ушел к кораблю и решил, что она погибла. Он, наверное, очень страдает. Она радовалась, что страдает он зря – она жива и вернется к нему. А потом вдруг заплакала, беззвучно, чтобы не разбудить остальных. Она плакала потому, что представила себе, что ей отрежут ногу, потому что у нее гангрена, и Олег обязательно разлюбит ее и бросит. Тогда пускай он улетает на Землю, а она останется здесь, в поселке. Поселок будет совсем пустым, в нем останутся Марьяна и слепая Кристина, и Марьяна будет заботиться о Кристине и кормить козу…

Они собрались все вместе, только без ребятишек. Из младших пришла лишь Фумико, сестренка Казика. Она все эти дни ни с кем не играла, но не плакала – они с Казиком никогда не плакали. Она ходила как автомат, не слыша и не видя ничего. Не было и Старого. Старый простудился и третий день не вставал.

В большой комнате Сергеева было свободнее: трое отсутствующих – много для маленького поселка. Сразу чувствуешь, что их нет, что рядом пустые места.

– Мы уходим, – сообщил Сергеев. – Мы уходим с Олегом, потому что ждать нельзя.

– Еще рано, – сказал Вайткус, – у меня ничего не поспело.

– Ребята собрали грибов, – ответил Сергеев. – В этом году лето очень теплое, и нет гарантии, что тепло продержится. Ты помнишь, как два лета назад сначала была жара, а потом пошел снег? Это может повториться. А сейчас уже больше недели стоит тепло, и снег у перевала должен подтаять.

– Мы вдвоем пойдем, – добавил Олег. – Нам много еды не надо.

– Олег прав, – подтвердил Сергеев.

– А что это изменит? – вдруг вмешалась мать.

Олег понимал, что она сейчас будет придумывать аргументы против этого похода, он ждал, что она начнет говорить об этом. Ей казалось, что если она будет говорить умно и убедительно, то ее поймут, послушают, и Олег останется с ней.

– Нет никакой гарантии, что вы сможете хоть как-то наладить связь.

– Мама, я все это уже слышал, – произнес Олег. Остальные молчали, понимая, что именно он должен ответить матери. – Двадцать лет назад не было времени. Корабль был мертв, холоден, оба связиста погибли, ты же знаешь, и капитан погиб – все, кто был на пульте управления, погибли. Тогда надо было выжить, все думали, как уйти, никто не думал, чтобы остаться и замерзнуть на корабле, правда?

– Правда, – подтвердил Вайткус.

– Если наши заблудились, не могут вернуться, наша надежда – корабль.

– Не говори чепухи, – сказала мать. – Корабль в горах.

– Мама, мы долго все обсуждали. Если мы наладим связь, наш сигнал перехватят. Понимаешь? Пока эта экспедиция здесь, есть шанс, что наш сигнал услышат.

– Такого шанса нет, – упрямилась мать. – Сигнал космической связи – гравиграмма. А у них здесь планетарная связь. Радиосигналы. Зачем лелеять несбыточные надежды?

Глаза у Ирины были влажными, она еле сдерживалась, чтобы не заплакать, и оттого лицо ее было злым и напряженным.

– В тот-то и дело, – объяснил Сергеев, – что мы постараемся наладить не космическую связь, а планетарную.

– Вам ее не наладить.

– Ее наладить легче. Потому мы и идем, мама, именно сейчас. Когда мы догадались об этом, я чуть не запрыгал от радости.

– И молчали? – спросила Ирина.

– Вайткус знает, – ответил Сергеев. – И Старый тоже. Но мы не хотели говорить об этом заранее.

– Глупые тайны, – проговорила Линда. – Никому не нужные тайны.

Она тоже не хотела, чтобы Сергеев уходил.

Олег смотрел на старших. Все было решено.

Теперь судьба поселка в его руках. И в руках Сергеева. И надо успеть.

И в этот момент дверь хижины распахнулась, чуть не порвались веревки, которые держали ее.

Старый громоздким силуэтом возник на пороге.

Он не вошел в дом. Он медленно оглядел сидевших за столом.

– Борис, этого еще не хватало! – Появление Старого подарило Ирине возможность сорвать на нем злость, даже ненависть к людям, которые угрожают жизни Олежки. – Ты же болен! Ты сошел с ума. Уйди, уйди!

Старый засмеялся. И это было очень странно. Время не подходило для смеха.

– Идиоты, – сказал он весело. – И я главный идиот.

– Садись, – предложила Линда, поднимаясь, чтобы помочь Старому. Может быть, она подумала, что Старый бредит.

– Да послушайте вы меня, – кивнул Старый. Он подошел к столу, уперся в него единственной рукой, и свет коптилки отразился в его глазах. – Мы говорили, как бы нам починить планетарную связь на «Полюсе». Говорили?

– Конечно, – кивнул Сергеев.

– Только последние идиоты могли тратить на это время, – произнес Старый торжественно. – Потому что планетарную связь не надо чинить.

– Почему? – спросил Вайткус.

– Да потому, что ее надо просто включить!

– Ты что имеешь в виду? – спросил Сергеев, который уже понял, что Старый не бредит. Старый что-то придумал.

– Кто мне ответит, где, кроме узла связи, на корабле есть передатчик?

– Ты прав, – почти сразу отреагировал Сергеев. – Мы самые последние идиоты.

– Что он имеет в виду? – спросил Олег.

– Проще простого, – сказал Сергеев. – Передатчик есть на катере. На спасательном катере, который остался на «Полюсе».

– А насколько мне известно, – добавил Старый, – передатчик катера совершенно цел. И мы не думали о нем, потому что нам не приходило в голову, что можно выйти на связь с кем-то на этой проклятой планете.

Стало очень тихо, словно Старый сказал эти слова на непонятном языке. И каждый для себя переводил их.