Пора по бабам
Шрифт:
– Вы чего – языки проглотили? Я спрашиваю, где девчонка?! – начал нервничать Макс. – Она мне нужна! Она, а не вы! С вами уже и так достаточно времени потрачено!! Ну?!!
– Слушай, Макс, а ведь я такое солнышко уже видела, – вдруг осенило Клавдию. – У Скачковой такое же, точно?
Парень дернулся, дыханье его прервалось, даже здесь было видно, как он побледнел:
– Нет Скачковой!! Ты, старая жаба! Я сказал – для тебя она не Скачкова!!! Ты даже имени ее не касайся своим поганым хавальником!! Нет, ты поняла?!! – вращал Макс побелевшими глазами и плевался пеной.
Клавдия поняла. Она поняла, что в следующую секунду он начнет палить из пистолета. Ирина не выдержала напряжения и тихонько завыла. Макс дернул рукой, и Клавдия резко, всем телом шибанула по спинке кресла. Ирина, кажется, жаловалась, что оно отваливается…
– А!.. – послышался выстрел, маты и оглушительный визг Ирины.
– Хватай его за руку! Пистолет у него хватай!! – вывернулась ужом Клавдия и ловила руку Макса с пистолетом.
Тот, придавленный креслом, неловко пытался скинуть Клавдию ногами, но слабоват был для такого веса. Тогда он принялся палить куда попало. Что-то дзынькнуло, потом стало крошиться стекло, а он все изворачивался. Ирина ухватила себя за уши, пригнулась к рулю и визжала сиреной. Клавдия с Максом устроили борьбу без правил, Клавдии мешала перебинтованная рука, с которой так и не сняли повязку, ей пришлось всей рукой давить парня. Тот уже не стрелял, а слабо долбил рукояткой пистолета по больной голове озверевшей тетки. Голова звенела, будто пустое ведро, силы у Макса иссякали и наконец он визгливо заголосил:
– Ну все-е-е-е!!! Задушила же совсем, корова!!
– Ирина, давай скотч! – не ослабевала хватку Клавдия.
– У меня нет… – испуганно тряслась та.
– Тогда… да что у тебя есть-то?!!
– У меня только этот… лейкопластырь… в аптечке.
– Ты сдурела, что ли?! Нам же не прыщик залепить надо, а руки этому паскуднику… Не дергайся! – тяжело дышала Клавдия и чувствовала, что долго не продержится. – Я говорю – нам же руки…
– Так там знаешь какой пластырь, длинненький такой, рулончиком…
– Давай рулончиком. Только быстрее! Он же вырывается, гад! И отбери, к черту, пистолет, Ирина! Ну из рук у него вытаскивай, я же держу!
Ирина быстро выхватила пистолет, потом открыла дверцу и осторожно вышвырнула оружие из салона. Увидев злобную физию Клавдии, расстроенно махнула рукой:
– Клав, я не буду его поднимать, автомат этот, пусть он лучше там валяется, а то… я боюсь…
– Да давай ты свой пластырь, сейчас же вырвется!
Ирина выскочила из салона, оббежала пистолет и кинулась к багажнику. Макс тем временем принял новую попытку к освобождению.
– Отппуссти меня… дура какая! Убери, на фиг, руку! – выворачивался он ящерицей.
– Сидеть! Вот паккость… еще обзывается! Куда?! – дернула Клавдия парня за грудки.
Куртка Макса, которая и до этого была расстегнута, распахнулась, рубаха не выдержала натиска и с треском разорвалась, обнажив белую кружевную ткань женского лифчика.
Клавдия раскрыла рот, руки ее ослабли, и Макс, или тот, кто назывался Максом, тут же долбанул кулаком по перебинтованной голове сыщицы. Снова раздался звон пустого ведра, Клавдия пришла в себя, но преступник уже вываливался из машины.
– Сидеть! – прошипела Ирина, держа в вытянутой руке пистолет. – Быстро назад. И сам ты сука!
Ей пришлось-таки проявить геройство, Ирина посчитала, что пистолет куда опаснее в руках Макса, нежели в ее собственных. Да и времени разбираться не было, очень уж не хотелось сиротить дочь. В следующую секунду мощная рука Клавдии втащила беглеца в салон.
Минут через пять, когда уже все немного отдышались, Ирина выкурила сигарету, Клавдия наглоталась грязного талого снега, а бывший Макс, прищурив глаза, с ненавистью пялился на перемотанные лейкопластырем руки, Клавдия заговорила:
– Так вот, значит, откуда у тебя солнышко?
– Клав, ты это… ты давай говори так, чтобы и мне понятно было, – толкнула ее в бок Ирина. – При чем здесь солнышко-то? Ты лучше спроси – отчего это у Макса такой заскок случился? Нет, ни фига себе – я с ним столько времени дружила, значит, а он меня… собакой назвал! Вот точно тебе говорю – это его мой возраст испугал!
Клавдия посмотрела на притихшего пассажира и фыркнула:
– Дура ты, Ирка. Какой это тебе Макс? Это же – Анжела… Гусева, кажется, да? Ну и ни фига себе у вас бас, девушка!
– Да ну тебя, Клава! – обозлилась Ирина. – Как вот долбанулась башкой, так и несешь теперь что ни попадя! Какая, на фиг, Гусева? Клав, ну просила же – говори понятно!
Клавдия подмигнула той, которая чуть не лишила их жизни:
– Ну что, рассказывай. Видишь, не верит твоя любовь, что ты не мужик.
– Да какая она, на хрен, любовь? – мерзко оскалилась Анжела и сплюнула сквозь зубы. – Нужна была, я и толкался рядом. И бабенке приятно, и мне не голодно… А че на меня так смотришь? Я тебе разве постель предлагал?! Нет? Ну и не финти! Любовь она мне!!
Честно говоря, в облике Макса Анжела Гусева смотрелась куда привлекательней. Теперь перед Ириной и Клавдией сидела грубая, наглая особа, которая о себе иначе как в мужском роде и не говорила, и ненависть плескалась в каждом ее слове, взгляде и жесте.
– Клав… так это чего? Это я с теткой, что ль… роман-то?.. – с выпученными глазами отшатнулась от нее Ирина. – Клав, а давай никому рассказывать не будем, а?
– Придется, – вздохнула Клавдия. – Ты же, дура, сама везде с собой таскала этого псевдомужика. А когда милиция этим займется, не замнешь… Значит, я правильно рассчитала: преступление совершила женщина. Я все думала – она должна где-то рядом быть. На Оленьку сначала грешила. А потом просто голова набекрень…
Ирина закивала:
– Точно, Клава, у тебя набекрень. Вся куда-то сползла…
– Так эта все! – замахнулась на ощерившуюся Гусеву Клавдия и поправила повязку. – Не отвлекаемся. Итак, гражданка Гусева Анжела, колись: с чего это ты до нашей семьи докопалась?
Та с ухмылкой отвернулась к окну.
– Клав, а давай ее сразу в город отвезем, в милицию. Вдруг она пластырь порвет? Или еще в кого-нибудь обернется? В собаку какую-нибудь, – проскулила Ирина. – Пусть они сами разбираются.