Попала!
Шрифт:
Думаю дальше. У нормальных людей глаза в темноте не горят – то есть в этом мире есть сверхъестественное, иначе говоря – магия! Про сны я уж тихо молчу… это вообще темна вода в облацех.
Но если есть магия, должны быть и маги. Значит, тут может найтись кто-то, кто поможет мне вернуться домой. И, наоборот, возможно, есть некто, кто неведомо за какой надобностью приволок меня из дома сюда и, скорее всего, станет мешать возвращению в родной мир. Вот выходило, что Арвис – маг. И на какой он стороне?
А вот еще непонятность: попала ли я в Риоллею вследствие стечения обстоятельств – какого-нибудь слияния двух лун, или пересечения пластов реальности, или смещения пространственно-временного континуума, которое происходит, допустим, раз в сто или десять тысяч лет… и вот взял, да мне на радость и сместился, совместившись с моим мусоропроводом, ага! Или же кто-то посодействовал тому, чтобы меня сюда забросило?
Пока эти вопросы были теоретическими. Но, как говорится, если вы – параноик, это не значит, что вас не преследуют. Так что на всякий пожарный буду в голове их держать.
Моя программа на ближайшее время была проста, как кирпич: учу язык, потом приобщаюсь к местной культуре, чтобы не сесть в лужу. Надо разобраться, какие тут есть сословия, какие у них привилегии и обязанности, и выбрать для себя – где лично я хотела бы оказаться. Ясно, что не в огороде с морковкой с тяпкой в руках – там мне точно делать нечего. Например, стоит узнать – а учатся ли в университете девушки? Или наука – сугубо мужская стезя? И чему вообще тут учат? Вот бы полистать их учебники…
И с положением женщин в обществе тоже не понятно совсем ничего. То ли у них произошла средневековая сексуальная революция, то ли мне попались индивидуумы «из ряда вон». Эх-х… сплошные вопросы.
Устав ломать голову, отправилась в кровать. Дефицит света навязывал здоровый образ жизни: рассвело – вставай, стемнело – ложись спать.
Едва закрыла глаза, как провалилась в сон. И уже не удивилась, увидев себя на знакомой скамейке, а рядом – сидящего Арвиса.
– Здравствуй, – улыбнулся парень.
– Здравствуй-здравствуй, как живешь, зубастый? – машинально парировала я.
Не, не зубастый, скорее, глазастый – вон как выпучился.
– А почему зубастый?
– А что, беззубый? – хихикнула.
Раз ничего полезного не рассказывает, хоть поиздеваюсь. А то от невозможности поговорить на родном языке и бесед с самой собой уже крыша ехать начинает…
Мое нездоровое веселье Арвису не понравилось. Он задумался, а потом попытался сменить тему:
– Интересно, как бы ты выглядела в красной юбке, как у твоей подруги… – и покосился на торчащий из-под моего верного плаща мысок туфли.
– Синей! – на голубом глазу уверенно выдала я.
– Почему синей? – обалдел парень.
– Потому что от холода в лиловых пупырышках, как у зеленого огурчика! – вместо объяснения ткнула пальцем в башню с градусником, стрелка на котором замерла на гордых плюс двенадцати Цельсия. Что-то не жарко для начала лета. Или тут тоже апрель?
Если мы говорим на одном языке, сейчас пальцем у виска покрутить должен, прикинула я. Не покрутил. Зато вздохнул.
– Ты говорить со мной не хочешь, да?
– Так ты ж ничего не скажешь, это я уже поняла, – пожала плечами я в ответ. – Так какой смысл с тобой разговаривать? Разве что язык почесать…
– А просто рядом посидеть?
Гм-м… Покосилась на него. Вообще, встреть я такого красавца, который так бы за мной ухлестывал, в моей московской жизни, вопросов бы не было. Наверняка не отказалась бы и посидеть, и погулять вместе, и посмотреть – а как он целуется? А сейчас… сейчас было что-то настораживающее в его поведении. Казалось, он не просто хочет познакомиться поближе, а есть тут какая-то цель. Вот что бы сказала фэнтези, замешанная на магии? Что либо маг хочет так добиться подчинения, либо повесить какой-нибудь маяк, либо проникнуть в мысли. Вариант: он хочет мне помочь, передав при прямом контакте свое знание о родном мире, отмела прочь, как не выдерживающий никакой критики.
Вопрос: а почему не лез в голову или не позаботился о маяке, когда мы были у него в мансарде? Возможно, потому что не предполагал, что сбегу от него на ночь глядя? Или так привык к своей неотразимости, что и мысль не пришла подстраховаться?
М-да. Пусть это все трижды мои фантазии – но помогать он точно не собирается, а роман мне сейчас нужен, как луноходу крем для загара. Значит, фигу ему с маслом, а не поцелуй.
Думаю дальше. Он приходит в сны. Но сон-то мой? Если сделать так?
И, представив себе, что летаю, оттолкнулась от земли. Вышло! Зависнув метрах в двух с половиной от покрытой красной асфальтовой крошкой дорожки, зарулила в крону стоявшего над скамейкой большого конского каштана и уселась там в развилке. С соседней ветки сорвалась пара возмущенно пищащих зябликов. Тоже мне, нашли место для гнезда! Тут ворон полно, а теперь еще и студентки полетели…
Арвис ошеломленно уставился снизу на мой маневр. Раз у них люди по воздуху не ходят – а он сам мне об этом сказал! – вот и пусть сидит внизу. Будем как русалка и кот ученый!
Устроилась в развилке, болтаю ногой, созерцаю излучающую неодобрение вороную макушку. А почему я во сне хочу спать? Это нормально? Или этот сон не приносит отдыха? Если так, то нечего мне тут и делать. А на этого фигуристого я рада смотреть примерно как на памятник Петру работы Церетели – век бы не видела!
Оттолкнувшись от ветки, полетела к факультету. Найду карниз пошире и лягу спать. Хочется.
Крик «Мариэ!» растаял вдали…
Утром, перекусив бутербродами с местным аналогом чая, мы с Корэнусом занялись правописанием. Потом, часам к одиннадцати утра, К-2 собирался сводить меня на местный рынок, показать, что там где, и представить торговцам. Последнее было необходимо, чтобы не вступать по поводу каждого пучка укропа в получасовой торг.