Чтение онлайн

Только сейчас я заметил большой крест у него, висевший на шнурке. Это же монах, а его собрались ограбить. Что взять с монаха, но в котомке у него оказалось письмо, кусок хлеба и сыра, а ещё мешочек с монетами. Я сразу это понял, видел такое в интернете. Кстати, об интернете… Его не было совсем, как и сети. Вот это я влип, куда-то попал, но куда?

Монах зашептал молитву на латыни, это я узнал, даже некоторые слова показались знакомыми. К концу молитвы он едва дышал и с трудом выговаривал слова, а дочитав её, подсунул котомку под своё тело и лёг на спину глядя в небо. Вскоре монах перестал дышать и глаза остекленели. Вот так дела, я попал в какую-то древность, и что теперь делать, я не ролевик и не увлекался древностью никогда, а знакомство с этим периодом у меня исключительно по статьям в интернете.

Необходимость вооружиться стала для меня очевидной, и я осмотрел поле битвы. Два кинжала и топор, неудобный, но больше у меня ничего нет. Собрав всё это, я вытащил котомку из-под туши монаха, оказавшегося не просто крепким, но и довольно толстым. Поэтому он и продержался так долго, небольшие раны не были для него фатальными, пару дырок в животе даже не особо и кровоточили, ещё при жизни, закрывшись сместившимся жиром.

«Его превосходительству, герцогу ***скому от аббата монастыря святого Доминика» …

Это было донесение, которое я до конца не разобрал. Монет оказалось немного, и они не золотые, не за ними пришли разбойники, им нужно было это письмо. Значит, за ним придут, а мне лучше удалиться отсюда подальше. Котомку я прихватил с собой, справедливо полагая, раз уж монах пожертвовал собой, то и сведения там важные, а грабители вернутся обязательно.

Чтобы не встречаться с ними, я направился в обратную сторону, бросив кинжалы в корзинку, а топор нёс в левой руке. Вроде всё правильно сделал, но откуда я мог знать, что разбойники обойдут вокруг и очутятся у меня на пути. Чёрт, вот это попал. Бежать бесполезно, я видел, как они бегают, древние предки ещё и выносливее нас, избалованных цивилизацией.

Что мне оставалось, принять бой? Я решил сражаться, так хоть какие-то шансы есть, всё-таки их не пятеро, а всего двое. Поставив корзинку, я взял топор в правую ругу, а один из кинжалов, в левую. Тогда мне показалось это самое внушительное, но убивать людей ещё не доводилось. Я бы так и остался на этой лесной дороге, поскольку разбойники разделились и стали подходить с разных сторон. Но тут послышался топот копыт и вскоре на дороге показались пятеро всадников в кольчугах с копьями и при мечах. Разбойники побежали, но их догнали и пронзили копьями.

Та же участь ждала и меня, но я сразу снял котомку и показал её всадникам.

— Откуда она у тебя? — я с трудом понял его слова, уж больно их язык отличался от моего немецкого.

— Там они убили монаха, — показал я рукой на место предыдущей схватки.

— Веди! — приказ я понял вполне и повёл их к мертвецам.

— Вот, этих убил монах, — рассказывал я, свидетелем чего был. — один из тех ударил его ножом в бок, эта рана и сгубила его, он прочитал молитву и умер.

— Зачем взял котомку? — резонный вопрос.

— Они могли вернуться и забрать её, — такой же очевидный ответ, — они и вернулись.

Мой немецкий удивил их, выдавая иностранца, тогда ещё не говорили так, но суть они поняли.

— Ты подозрительный и говоришь так, как даже святоши в монастырях не умеют, кто ты?

Вот что мне им рассказать? Правду нельзя, убьют, посчитав меня вруном и шпионом.

— Я путешествую, пришёл издалека с восточных земель, — врать нужно правдоподобно.

— Чех? — а он осведомлён в географии.

— Ещё дальше, из-под Киева, — блин, я в Киеве и не был ни разу.

— И тебя не убили в дороге?

— Я стараюсь не попадать в неприятности.

— Ладно, а что в письме написано?

— Откуда я знаю, я не читал, — вот тут я соврал, но довольно натурально.

Вообще там кто-то жаловался на кого-то, якобы тот собирает войско, но это неточно, я не силён в здешних речевых оборотах. Но сказать это означало подписать себе приговор. В те времена, да ещё и в лесу, никто никого и искать не будет, а труп объедят звери. В общем, моё враньё спасло меня. Он прочитал письмо, свернул и приказал своим людям срубить пару молодых деревьев.

Я уже думал, что меня казнят или посадят на кол, но они связали волокушу, уложили тело монаха на неё и повезли туда, откуда прискакали. Они уже отъехали, но тут старший повернул коня и подъехал ко мне.

— Можешь жить тут сколько захочешь, — милостиво разрешил он.

Вот так я и стал жителем этих земель, без дома, но с топором и парой кинжалов. Вообще-то, я нашёл ещё два, а ещё пару небольших ножей, но пока мне и это некуда девать. Сначала нужно жилище, хоть шалаш какой. Но я и шалашей никогда не строил, хотя однажды ездил со знакомыми индианистами на их пау-вау. Для типи, «индейской национальной избы», нужна ткань, а у меня этого нет вовсе. Зато там я стал свидетелем постройки инипи, индейской бани.

Немного подумав, я нарубил длинных веток ивняка, разметил круг и установил эти ветки по кругу. Для этого пришлось заострить колышек, которым я делал ямки под ветви. Перевязав эту конструкцию ивовой корой, я получил основу купола, но тут снова встал вопрос, чем его накрыть. Пришлось заплетать тонкими веточками, вроде гигантской корзины. Вот это уже можно было залепить грязью, которой в эти времена хватало с избытком, так и получилось у меня жилище, напоминавшее иглу, только из грязи.

Тогда это казалось мне вполне приемлемым, и я развёл внутри небольшой костёр, согревшись и пожарив грибы на огне. Как же вкусно есть грибы, жареные на открытом огне. Счастье моё оказалось недолгим, грибы закончились на другой день, а в округе их не было. Поймать дичь я не в состоянии, пришлось думать об охоте.

Если вы думаете, что стоит захотеть и дичь у вас в кармане, в смысле на вертеле, то вы глубоко заблуждаетесь. Да, зайцев я видел и даже оленя, но они не подпускают к себе близко, а лука у меня нет. Попытка сделать лук, закончилась, едва начавшись, этого я не умею, да и не из чего. Стоп, у индианистов я видел «палку-металку», атлатль. Штука немудрёная, но вот пользоваться ей оказалось непросто.

Неделю я жил на том, что нашёл под ногами, с тоской вспоминая чёрствый хлеб в котомке у монаха. Зато убил ежа, который в сумерках топал мимо. Догадался привязать один кинжал к палке, получив подобие копья. Вот им и убил ежа, зажарив его в костре и сожрав, как будто я голодный дикарь. Честно говоря, я и есть голодный дикарь.