Чтение онлайн

А если у молодого юноши кроме этого футбола больше вообще ничего нету? И девушки его не любят, и в армию его скоро заберут.

Да пусть он лучше побьет бутылкой по голове подготовленную к этому милицию, она это заслужила. И это справедливее, чем если фрустрированный юноша зарежет вечером стареньких своих родителей.

Но за японские рестораны я их тоже не одобряю. Нужно было по-другому. Нужно было зайти в ресторан толпой, всё сожрать, что там есть, а потом показать им Хуй. Если бы тупые узкоглазые сволочи сообразили, что по такому поводу они обязаны отныне бесплатно кормить каждого Русского человека сусями сколько съест и поить пивом саппоро сколько выпьет, тогда ничего бы им не было. А если они не понимают, что в радости особенно неприлична гордыня и сребролюбие, тогда, конечно, надо было всё им поломать, потому что должна быть справедливость.

И вообще, за рестораны их нужно было без всякого футбола давно отпиздить – совсем они охуели, какие цены там ломят.

Кстати, очень хорошо работает пиар-менеджмент у пивоваренных компаний. Сразу после Трагического События моментально пропала их реклама про футбол – и старый мельник тут ни при чем, и пиво-балтика ничего такого не спонсировала, знать ничего не знаем, какой такой чемпионат мира.

Один только тупой макдональц вылез со своим вонючим сандвичем самурай. Допрыгается этот макдональц, точно допрыгается.

Тут как раз кстати передают, что Лукашенко уже приземлился с клюшкой в аэропорту пулково.

Меж тем закончилось целое лето.

А я так и не пошел пешком по Руси. Пошел, впрочем, было на остров-валаам, но меня туда не пустили за тайные грехи мои.

Теперь уже нужно заправлять одеяло в пододеяльник, искать в шкафу несгораемый тьфу-тьфу-тьфу вьетнамский обогреватель и крепко-крепко задумываться про зимнюю обувь. Прошлую-то зиму я благополучно проходил в кроссовках-рибок, а в эту зиму президент-путин обещает нам невьебенные морозы, чтобы уважали. А транспортное сообщение по льду ладожского озера так со времен предпоследней войны и не наладили толком – думали, что всех уже победили.

Печальный праздник Осеннего Равноденствия уже который год происходит прямо перед днем рождения, и в этом заключается какой-то неприятный подвох, хорошо бы узнать какой.

Хотя это тоже, наверное, плохо, как в кино, когда сзади говорят «а щас он как даст!», но, наверное, в кино сейчас так уже не говорят и даже не кричат «сапожник». Некоторые рассказывают, будто бы в кино сейчас разносят по рядам коньяк-хенеси и молодое божоле, но курить по-прежнему не разрешают, а коньяк и при коммунистах можно было в кино пить. Ну пусть не коньяк, а портвейн, вот уж дохуя разницы.

А я вот очень люблю порнографию.

Больше всего порнографии, конечно, в интернете, но в интернете её лучше смотреть с отключенными картинками. Или есть ещё такой чудесный браузер lynx – он вообще ничего, кроме текста, не показывает, вот в нём и надо смотреть. А то там написано «прекрасные лолитас», но если посмотреть картинки, то сразу понятно, что лично гумберт-гумберт немедленно заблевал бы этих пожухлых лолит в бантиках и юбочках с ног до головы. В интернете совершенно не соблюдают правил настоящей порнографии.

В настоящей порнографии должны соблюдаться обязательные правила, иначе это не порнография, а хуйня. Не важно, где снят фильм, кто режиссер и кто артисты, но в нём непременно должна быть исполнена некоторая обязательная программа, как у фигуристов. Элементы, правда, можно менять местами, тут режиссёр может проявить творчество – можно, к примеру, сначала ебать в жопу, а потом сосать хуй, но ни без того, ни без другого обойтись совершенно невозможно. Кроме того, все эти действия должны производиться в строго предписанных положениях и сниматься с канонических ракурсов, иначе опять будет хуйня.

Главным же, конечно, номером всегда является женщина, зажатая наподобие гамбургера между двух мужиков с толстыми жопами. У любой артистки при исполнении этого номера всегда бывают такие несчастные глаза, что лично у меня она даже вызывает чисто человеческое сочувствие – хоть она и блядища, конечно, но всё равно ведь человек, а не зверушка какая-нибудь. Да и зверушку бы тоже было жалко.

Впрочем бывают, говорят, такие изысканные порнографии, где вообще сначала выебли, а потом зарезали или наоборот, но они мне неинтересные, потому что это тоже не порнография, а хуйня.

А вообще, меня страшно поражает количество женщин, желающих ну если не поебаться в прямом эфире, то хотя бы показать человечеству свою жопу. Ведь ни одного совершенно нет печатного издания или кинофильма, чтобы там не было Голой Женщины. И ведь женщины всё время разные!

Редко-редко когда встретишь знакомое лицо. То есть получается, что таких женщин должно быть несколько десятков миллионов.

Кстати сказать, мужиков, желающих показать человечеству свой Хуй, гораздо меньше. Можно даже очень примерно посчитать: вот, скажем, в ЖЖ русскоязычных пользователей тысяч десять, из них, допустим, мужиков половина и среди них только один желающий показать Хуй. Таким образом, мы имеем одного из пяти тысяч. Получается, что среди всех жителей Земли, если вычесть младенцев, совсем дряхлых стариков и тех, чей Хуй вообще никому неинтересен, наберётся от силы тысяч двести желающих, что существенно меньше, чем среди женщин.

Это, видимо, очень ценное наблюдение, только я совершенно не знаю, что бы оно могло означать.

А я вот не понимаю, как это можно говорить человеку в лицо «мне не нравится». Неважно кому говорить – художнику, писателю, композитору или ещё кому-нибудь. Ан нет – каждый подойдёт, голову так склонит, сяк – нет, не нравится. Вы не писатель, а говно. И картина у вас хуёвая. И выкройка кривая.

Вот мне, к примеру, у многих людей лица не нравятся. Едешь, допустим, в метро, и такая уж харя перед тобой сидит, что непонятно даже, как человек на себе может такое носить – ну ни единого, ни единого нет на ней человеческого чувства, кроме как что-нибудь спиздить и тут же сожрать.

Но я ведь не подхожу к такому человеку и не делаю ему замечания: мол, как же это, милейший, вот такое у вас неприятное лицо. Потому что этот человек в самом лучшем случае пошлёт меня нахуй, а в худшем – набьёт мне мою высококультурную морду и будет совершенно прав. Потому что нету у него другого лица и не будет. И у писателя нет другой книжки, и у художника нет другой картины. Не нравится – не смотри, не читай и не слушай, пошёл нахуй и не мешай другим.

Ну, конечно, если, допустим, кто-то дал писателю десять тысяч долларов и сказал: «А напиши-ка, братец, про меня такую книжку, чтобы все поняли, какой я охуительный мужик». И писатель деньги взял, а потом пил, конечно, запоем три месяца, ну а потом за две недели написал такую книжку, что даже самому перечитывать страшно. Тогда, конечно, можно и сказать «мне не нравится», но и тогда это можно только тому, кто дал десять тысяч долларов, а остальные все должны помалкивать.