Чтение онлайн

Наглая призрачная полуулыбка искажает его лицо, Кай тряхнул головой, приводя черные, словно смоль волосы в движение, они беспорядочным каскадом падают на его лицо, прикрывая один глаз:

– Затем же, зачем и ты пытаешься разузнать о моем прошлом.

– Ты больной на всю голову придурок! Вот что я о тебе узнала! И, черт побери, тебя вообще не должно касаться что и с кем я обсуждаю!

И вновь этот ужасный, сковывающий движения, ледяной, отрешенный взгляд:

– Прекрасно, – губы дернулись, слегка обнажая белоснежные клыки,- в таком случае, я, пожалуй, предупрежу тебя, моя маленькая зверюшка, любого, кто хоть словом обо не обмолвится, я убью. –жестокая улыбка, походившая на оскал, насмешливые зеленые искры в небесно-голубых глазах. – Так что впредь, не искушай судьбу.

Последняя капля терпения испарилась, я сжала руки в кулаки, одаривая ублюдка ненавидящем взглядом, мысленно выливая на него целое ведро оскорблений, его губы кривятся, он по-прежнему насмехается надо мной.

Не в силах больше терпеть его общества, я разворачиваюсь и пулей вылетаю из кафе, чтоб он сдох! Мерзкая! Мерзкая пиявка!

Комментарий к Глава 11 “Крещенные кровью”.

*Шэйн - бог добрый (бог смиловался).

*”Кипиш”- сленг, жаргонное слово, основное значение-“суета”,”скандал”. Выражение «не кипишуй» можно перевести как «не суетесь», «не беспокойся».

*Амарок - дух гигантского волка в эскимоской (иннуитской) мифологии. Наиболее часто описывается как гигантский волк, пожирающий неосторожных охотников, решивших охотиться в одиночку в лесу ночью.

В данной истории Амарок выступает в качестве божества для оборотней.

========== Глава 12 “Капкан судьбы”. ==========

Ничто не является хорошим или плохим – всё зависит от того, как мы смотрим на вещи.

(с) Уильям Шекспир

Шаг, еще один, раздражающий снег беспощадно лупил по лицу, сзади слышалась легкая поступь, еще чуть-чуть и я точно сорвусь!

Остановившись, я закричала, обращаясь в пустоту за своей спиной:

– Какого черта тебе от меня надо?!

– Я хочу, чтоб ты соблазнила вампира, а не вызвала у него отвращение многочисленными шрамами и глазами полными ужаса. – равнодушный насмешливый тон, я развернулась, одаривая преследователя уничтожающим взглядом.

Кай не прятался, ему это было ни к чему, слишком наглый и слишком самоуверенный, он стоял облокотившись на стену дома, смотря в мою сторону, не на меня, сквозь…

Непонятно откуда взявшаяся обида ласково обняла мое сердце, не давая ему биться ровно, белоснежные хлопья, падающие на мужчину, создавали удивительный контраст на черных волосах и куртке.

– Так как похоже собственным мозгом ты не владеешь, мне приходятся нянчится с тобой. – изящные, слишком идеальные губы скривились в недовольной усмешке.

– С чего бы это у меня мозга нет?! Жила же как-то без твоего надзора! –глаза щипало, он по прежнему не смотрел на меня, словно я пустое место, ничего не значащая одноразовая вещь.

– Ты позвала оборотня на свиданку на кануне полнолуния, люди с мозгами так не делают.
– оторвавшись от стены, ленивой походкой вампир приблизился ко мне.

– И что такого? Ранди сказал, что они просто обращаются в зверей и охотятся.

Наконец ледяные глаза заметили меня, по коже побежали мурашки, Кай несколько секунд молча смотрел на меня, а после разразился хохотом:

– Глупая зверюшка! – пробежавшись пальцами по темному шелку своих волос, мужчина покачал головой.
– Во время полнолуния над оборотнями берут верх два инстинкта: охота и спаривание.

Я поджала губы, рассматривая темный силуэт вампира, Боже, и почему он такой красивый? Отвратительный, раздражающий, выбешивающий, но слишком красивый.

– К чему ты клонишь?

– Почему ты не допускаешь мысли о том, что мужчина может на тебя набросится? Неужели ты не боишься стать жертвой?

По спине пробегает ледяная дрожь, отступаю от Кая, пряча воспоминания дальше, тщательно пытаясь удержать дверцу клетки закрытой, не дать вырваться на свободу…не сейчас, не рядом с ним.

«Неправильная, испорченная, сломанная.»

Я прикусываю губу и как можно равнодушнее смотрю на ублюдка:

– Ранди бы не позволил себе этого.

Один шаг, и Кай совсем рядом, я понимаю, что вновь попалась в ловушку между ним и холодной кирпичной стеной дома.

– А я не о псинке сейчас говорю.

Его тело совсем близко и в тоже время так далеко, он просто стоит, наблюдает, не прикасается ко мне, спокойный, сдержанный, властный, самоуверенный.

– А о ком? – голос предательски дрожит, его запах уже проник в каждую клеточку моего тела, захватывая в безумный плен, очаровывая, сводя с ума.

– Задумайся, пушистик, - губы растягиваются в жестокую хищную улыбку, – ты совсем одна в безлюдном переулке, наедине с вампиром, с мужчиной –вампиром.

Я решительно поднимаю глаза и замираю, замечая приплясывающие зеленые огоньки возле черного зрачка.

– В первый день нашего близкого знакомства ты тактично объяснил мне, что насиловать не собираешься, ибо тогда очередь в твою постель будет нарушена.

В его взгляде скользит интерес, он делает еще один шаг, вынуждая меня крепче вжаться в стену.

– А что если я передумал?

Еще шаг, его руки упираются в стену, заключая меня в некое подобие клетки, дышать становится сложнее, то ли от его близости, то ли от страха, проклятые слова бьют по ушам, он не касается меня, лишь его взгляд скользит по изгибам тела, задерживается на бедрах, затем на груди, окончательно замирает на шеи.

Мы оба молчим, смотрим друг на друга, я чувствую слабость в коленях, снова беспомощная, с трудом понимая, что делая, подаюсь вперед, отрываясь от стены и врезаясь лбом в его, словно высеченную из камня, грудь. Чувствую его глубокий вздох, он не шевелится, на глазах наворачиваются слезы, я сжимаю руки в кулаки, не рискую касаться его и просто стою как идиотка, молча впитывая в себя такое незнакомое чувство близости и комфорта.

– Ты заставил меня это сделать, да? Загипнотизировал?
– голос тихий, прерывистый, сломленный, совсем не похожий на мой. Его грудь завибрировала от тихого, беззвучного смешка, рука вампира открывается от стены и пробегается по моим волосам, движется ниже, по руке, останавливается на талии, слегка прижимая меня к накаченному телу. Я решаюсь поднять на него глаза, боясь увидеть уже знакомую мне насмешку и издевку, но лицо Кая серьезное, лишь слегка приподнятые брови выдают его удивление и недопонимания, он опускает голову, как всегда щекоча волосами мою щеку и шепчет, почти касаясь губами уха: