Чтение онлайн

Она решила, что Джереми Уэсли – человек очень сложный. Она знала, что он любит ее, но прячет это чувство в глубине души. Если он не хочет говорить с ней, то как ей вообще узнать, почему он такой скрытный?

Она вышла из спальни и снова подошла к окну, посмотрев в сторону конюшни, надеясь увидеть какие-нибудь признаки присутствия мужа. Ей повезло – она увидела, как он подходит к дому: руки в карманах пальто, голова опущена.

Саре не хотелось, чтобы он застал ее у окна, и она быстро отошла от него и пошла на кухню. Она налила чашку кофе и, как только открылась дверь, повернулась к Джереми.

Фанни не была уверена, что правильно поняла то, что говорил Том. Он хотел, чтобы она жила здесь, в этом красивом доме, пока его не будет, пока он уедет учиться? Она, Фанни Ирвин?!

Хэнк Мак-Лиод одобрительно закивал:

– Я думаю, что это чертовски хорошая идея. Стоя у камина, Том посмотрел на Фанни, ожидая, что она скажет.

– Но какое у меня право жить здесь? – проговорила она, переводя взгляд с Тома на его деда. – Я не твоя жена. Не родственница. И, пока ты в Бостоне, ты можешь передумать жениться на мне.

– И ты тоже, – возразил он.

– О нет. Я никогда этого не сделаю.

– И я тоже. – Он отошел от камина и присел рядом с ней на диване, взяв ее за руку. – Неужели ты не видишь? Теперь, когда Сара вышла замуж и будет жить там, в долине, дедушка остается один-одинешенек в этом большом старом доме. Если бы ты перебралась к нему, ему не было бы так одиноко.

Хэнк ухмыльнулся, потом покачал головой.

– Мальчик хочет сказать, что я становлюсь слишком стар, чтобы оставлять меня одного. Но со мной будет скучно.

– Вы совсем не такой старый, мистер Мак-Лиод, – не согласилась Фанни, – и мне даже хотелось бы жить здесь.

Том сжал ее руку.

– Значит, ты согласна, Фанни? Ты переедешь сюда, когда я отправлюсь в институт?

– Наверное, да. – Она посмотрела сначала на одного, потом на другого, все еще не веря, что это правда. – Если вы оба этого хотите, наверное, перееду.

Джереми увидел Сару, как только вошел в дом. На ней было желтое ситцевое платье, и оно напомнило ему луговину, полную цветов и купающуюся в солнечных лучах.

Она протянула ему чашку.

– Ты, наверное, замерз, столько времени пробыл на морозе. Вот. Согрейся, кофе горячий.

Он взял чашку, и Сара, нежно улыбнувшись ему, сказала:

– Я тут подумала, Джереми. – Она налила еще чашку из пестрого кофейника, стоявшего на плите. – Я мало разбираюсь в сельском хозяйстве, но уж, поскольку я собираюсь быть женой фермера, наверное, мне нужно чему-нибудь научиться.

Она обернулась к нему.

– А ты как думаешь?

Джереми попытался представить ее работающей рядом с ним в поле, идущей за плугом или сеющей семена, но ничего не получалось. Место Сары в каком-нибудь модном салоне, разливать гостям чай из красивого фарфорового чайника.

– Я знаю, ты вовсе не намеревался жениться и заботиться о еде и одежде еще для кого-то, помимо себя. Поэтому я хочу тебе помочь в этом. Наверное, я не очень много могу делать, пока... – Она покраснела. – Пока жду ребенка.

Он сел на кресло напротив нее. На этот раз он вообразил ее сидящей в кресле-качалке с большим животом, а в животе его ребенок. Эта картина отозвалась болью в его груди.

– Знаешь, если бы ты построил курятник, я бы могла присмотреть за несколькими несушками. У нас были бы свои яйца для стола, и мы могли бы их продавать в магазин. Ральф Эванс продает кур. Я училась в школе с его женой, и она говорила мне, что у них есть несколько штук самой лучшей породы во всем штате. Я уверена, что Бель объяснит мне, что надо делать, чтобы я не заморила их.

Ее энтузиазму и оптимизму трудно было не уступить. Он подумал, что если она и в самом деле хочет завести кур, то он может себе позволить купить несколько штук. За конюшней лежит достаточно досок, чтобы соорудить небольшой курятник, а на сеновале над конюшней полно соломы.

– И еще... Я хорошая портниха. Я с детства сама обшиваю себя. – Она коснулась солнечного желтого платья. – Это я сшила сама.

– Очень красивое. Ты очень красивая.

– Я подумала, что могла бы предложить свои услуги миссис Гонт. Я могла бы подгонять платья и делать другие вещи тут же, дома, а ты мог бы захватывать их с собой в город, когда они будут готовы. За это не так много платят, но это...

– Нет никакой нужды, чтобы ты работала на миссис Гонт.

– Но я...

– Нет, – твердо произнес он.

Он отвернулся от нее, посмотрев за окно на утопающую в снегу землю. Он хотел заботиться о Саре. Если бы он мог заставить эту землю родить, если бы он мог дать Саре все, что ей нужно, если бы он смог сберечь Сару и ребенка здоровыми и счастливыми, тогда, может быть...

От волнения он закрыл глаза, зная, что хочет чувствовать, что хочет думать, но страшась чувствовать это и думать об этом.

– Для того чтобы мы прожили, тебе нет нужды шить для других. – Он глубоко вздохнул. «Хорошо, если бы это было так». – Я сам буду заботиться о тебе, Сара.

Она некоторое время молчала, как бы обдумывая его слова. Потом наклонилась вперед и дотронулась до руки, в которой он держал чашку.

– Я никогда не сомневалась, что будешь заботиться обо мне, Джереми, – сказала она. – Я никогда ни на минуту в этом не сомневалась.

Возможно, Сара в этом и не сомневалась, но Джереми сомневался. Сара не знала, сколько раз он не оправдывал ожиданий тех, кто был ему дороже всех на свете.

Но Джереми знал. Знал слишком хорошо.

Ночью с запада подул чинук. Утром Джереми проснулся от мерной капели тающего на крыше снега.

Джереми осторожно притянул Сару поближе к себе. Она дышала медленно и ровно, и он понял, что она еще крепко спит. На какое-то мгновение он позволил себе с удовольствием ощутить ее обнаженную кожу. Не разбудить ли ее поцелуями и еще раз отдаться любви? Он знал, что совсем нетрудно было бы оставаться с ней в постели и день, и ночь.