Чтение онлайн

Она на секунду закрыла глаза и заставила себя сделать глубокий вздох, надеясь, что это поможет ей подавить тошноту. Грейди сказал, ч го она должна заработать свое содержание. В ее обязанности входило подавать напитки клиентам, улыбаться и носить платье, бесстыдно открывающее ее грудь. Кроме того, Фанни по утрам подметала помещение, мыла стаканы и кружки, и делала все, что Грейди ей приказывал.

– Эй, привет, милочка!

Она открыла глаза и увидела прямо перед собой седовласого мужчину в темном костюме и трикотажном галстуке. Его волосы были гладко зачесаны назад, а борода недавно подстрижена, но, судя по запаху, который от него исходил, он не удосужился пойти в баню, прежде чем надеть костюм. По его глазам было видно, что он уже успел принять изрядную дозу виски, и, глядя на нее, он слегка покачивался.

– Ты новенькая. Когда я в последний раз был в Хоумстеде, тебя не было. Пойдем, посиди со мной.

Она покачала головой. Это движение вызвало у нее головокружение.

– В чем дело? Я недостаточно хорош для тебя?

– Извините. Я... я...

– Пошли. – Он схватил ее за руку и дернул к себе. На сопротивление ушли последние силы – она уже больше не могла подавлять тошноту. Рвота обдала пиджак и брюки мужчины. Она обхватила себя руками и наклонилась вперед, пытаясь остановить рвоту, но все было тщетно. Она слышала, как кто-то злобно кричит, но не могла уловить смысла слов.

Кто-то опять потянул ее руку и сильно ударил по щеке, от чего в ушах у нее зазвенело, а комната закружилась.

Она упала на колени, и ее снова вырвало. Слезы жгли ей глаза. Горло горело.

Грейди О’Нил теперь наверняка выгонит ее. Оупэл тоже не захочет с ней возиться. Что она тогда будет делать? Куда ей идти, если Грейди ее вышвырнет?

Может быть, она умирает, как ее мама. Мама перед концом ничего не удерживала в желудке. Фанни не боялась смерти. Она почти желала ее. По крайней мере, мертвой ей уже не придется мучиться...

Она плотно сжала веки и провалилась в темноту и безмолвие.

Прошло много лет с тех пор как Джереми посещал церковь, хотя прощальные слова проповедника над гробом умершего ему последнее время приходилось слышать очень часто. Войдя в церковь общины Хоумстеда, он удивился умиротворению, которое охватило его измученную душу.

Возвращаясь мыслями в прошлое, Джереми понял, что вряд ли насчитает более полудюжины случаев, когда Тед Уэсли – а следовательно и его сыновья – пропустили воскресную службу за все те годы, пока рос Джереми. Сегодня, спустя почти четырнадцать лет, он подошел к той самой скамье, на которой всегда сидело семейство Уэсли, так, как если бы приходил сюда каждое воскресенье.

Конечно, многое изменилось. Когда он был мальчиком, он слушал проповедовавшего с кафедры преподобного Пендроя. Теперь пастором в церкви был Саймон Джекобе, осанистый человек среднего роста, читавший проповедь высоким голосом, с четкой артикуляцией.

Джереми огляделся по сторонам.

Некоторые из прихожан были ему незнакомы, но было и множество знакомых лиц. Одни вместе с ним учились в школе – теперь у этих бывших школьных товарищей были свои семьи. Другие за время его отсутствия состарились. Несколько прихожан многозначительно отсутствовали. Как и его отец, они умерли и навсегда останутся такими, какими он запомнил их в юности.

Он узнал хорошенькую Роуз Таунсенд. Правда, как рассказала ему вчера Лесли Блейк, теперь она Роуз Рэфферти. Она сидела рядом со своим мужем Майклом, мэром города и владельцем отеля «Рэфферти». Двое детей – мальчик и девочка – сидели по обе стороны от родителей. Девочка унаследовала свои темно-золотистые волосы от отца. Волосы мальчика были такого же каштанового оттенка, как у матери. Это была красивая семья, все четверо: мэр, его жена и дети. Первое семейство Хоумстеда. По крайней мере, все так считали. Вспомнив хулигана-брата Роуз и пьяницу-отца, Джереми порадовался за нее.

Майкл Рэфферти наклонился к жене и прошептал ей что-то на ухо. Роуз улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки. Джереми отвел глаза. В том, как они посмотрели друг на друга, чувствовалась близость, которая напомнила ему, как он одинок.

Он посмотрел налево.

Старый доктор Варни сидел на скамье впереди него. С годами доктор немного отяжелел, но выглядел таким же крепким и бодрым, как всегда. Его темные с проседью волосы и борода гармонировали с величавым обликом городского доктора.

В то время как Джереми смотрел на него, доктор наклонился к сидевшей рядом с ним женщине, так же, как Майкл несколько минут назад наклонился к Роуз, и что-то прошептал ей.

«Неужели и наш старый холостяк женился? « – подумал удивленно Джереми. Но, по-видимому, это было так.

Джордж и Лесли Блейк находились по другую сторону от прохода, на один ряд выше него. Он узнал сестру Лесли, Эннели, сидевшую рядом с ней. Между Эннели и мужчиной, которого он не знал и который, очевидно, был ее мужем, сидели трое детей – младшему из них было не больше года.

Неожиданно блуждающий взгляд Джереми наткнулся на профиль Сары Мак-Лиод. Он смутно помнил, что вчера принял решение избегать эту молодую женщину, но, хоть убей, не мог вспомнить почему. Более очаровательного создания он никогда не видел. Она была одета во все светло-синее, такого же небесного цвета, как ее глаза. Подобранная в тон и украшенная перьями фетровая шляпа, высоко сидевшая на ее легких, как паутинка, волосах, была кокетливо сдвинута набок. Ее внимание было приковано к проповеднику, и она явно была всецело поглощена проповедью и ничего не замечала вокруг.

Она отдавала себе полный отчет в том, что он за ней наблюдает.

Сара понимала, что Джереми Уэсли – не таинственный граф из Европы. Он был просто обыкновенный человек, вернувшийся домой после долгого отсутствия. И вдобавок брат Уоррена.

Но сознание того, что он наблюдает за ней, заставило ее пульс биться чаще, а дыхание стать прерывистым. Она готова была почти поклясться, что если повернет голову, то увидит его в черном вечернем костюме и цилиндре. Она ожидала, что он улыбнется ей загадочной улыбкой – как известно, таинственные графы из Европы всегда так поступали.