Чтение онлайн

– А Нэнси Уайт никому не сообщила об открытии второй станции кангов, – добавила я.

– Белль, – спросил Алекс, – где находится Баку-Кон?

На одном из экранов вспыхнула карта звездного неба. Мы увидели Дельту Карпис, а дальше, на расстоянии в сорок пять световых лет, – мерцающий яркий огонек.

– Все просто, – сказал Алекс.

Белль посмотрела на него.

– Алекс, – сказала она, – у меня есть для тебя сообщение. От Джейкоба.

– От Джейкоба? Давай посмотрим.

Она вывела текст на экран:

– Тери Барбер.

Алекс кивнул:

– Ей хочется знать, не попытается ли Барбер украсть артефакт.

– Что ты собираешься ей ответить? – спросила я.

– Думаю, тут ничего страшного. Артефакт лежит в той витрине уже шестьдесят лет. Барбер наверняка поймет, что кража лишь привлечет к нему внимание. Нет, опасность не в этом.

– Ты про Баку-Кон?

– Именно. Она решит, что мы все знаем. Что мы все выяснили.

– И будет поджидать нас, когда мы туда доберемся?

Он откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди:

– А разве ты не поступила бы так же?

Баку-Кон. Бело-голубая звезда класса В, температура на поверхности – двадцать восемь тысяч градусов Кельвина. Судя по каталогу, звезда была относительно молодой, возникнув всего двести миллионов лет назад. Как и у Солнца, у нее было девять планет. Казалось, здесь имел место точный математический расчет: газовыми гигантами были первая и последняя планеты, а также третья, четвертая и пятая.

Ближайший к звезде гигант вращался по вытянутой эллиптической орбите, в буквальном смысле слова проходя через атмосферу Баку-Кона. Вряд ли канги основали бы там станцию.

Обычно базовую станцию размещают поближе к солнцу, чтобы по максимуму использовать его даровую энергию. С другой стороны, никому не хочется напяливать на себя защитную оболочку весом в тонну, чтобы защититься от радиации.

– Третья, – сказала я Алексу.

Найти базовую станцию после того, как она законсервирована, – непростая задача. Если станция не освещена и не подает сигналов, ее нелегко отличить от тысяч прочих камней, вращающихся вокруг любой крупной планеты. Пришлось действовать по методу исключения. Приближаемся к очередному кандидату, ищем антенны, тарелки, солнечные батареи и все такое прочее, вычеркиваем его из списка и перемещаемся к следующему. На это может уйти много времени. Так и вышло – дни и ночи начали сливаться воедино.

Жизнь на борту превратилась в рутину. Алекс погрузился в труды Уайт: Белль могла что-нибудь пропустить, и он надеялся это найти.

– Она излагает разные истории, – поведал он. – Например, такую: в детстве она жила на Окраине вместе с отцом, и однажды во время полного солнечного затмения обе луны выстроились в ряд. Это случается крайне редко, иногда раз в несколько тысячелетий. Но тогда стоял тысяча триста тридцать восьмой год, и событие должно было повториться всего четырнадцать лет спустя. Они беседовали о том, где будет в тот момент каждый из них. Нэнси сказала, что хочет снова оказаться вместе с отцом, даже взяла с него обещание. Но отец умер за два года до события. И вот она рассказывает, как наблюдала затмение одна – во всяком случае, без него.

Кивнув, он отхлебнул кофе из чашки.

– Трудно поверить, – сказала я, – что такая женщина могла участвовать в заговоре.

– Именно такая женщина и требовалась.

Мы медленно двигались среди летящих по орбите камней самых разных размеров – от мелкой гальки до астероидов, вдвое крупнее нашей большой луны. Планеты сформировались недавно и продолжали выбрасывать в окрестный космос газ, а также всевозможный мусор. Роман Хопкин не преувеличивал, говоря о «пыльных объятиях». Осмотром, естественно, занималась Белль – мы лишь глядели в иллюминаторы. У нее это получалось куда лучше, чем у нас, ведь она могла обследовать целые скопления небесных тел одновременно. Если бы этим пришлось заниматься мне с Алексом, мы торчали бы там до сих пор.

Нам понадобилось чуть больше недели.

Белль разбудила меня среди ночи, сообщив, что поиск завершился успешно.

– Вероятность – девяносто девять процентов, – добавила она.

Это был большой бесформенный астероид, испещренный трещинами и кратерами. На его поверхности торчали антенны, датчики и солнечные батареи. Астероид снабдили не менее чем шестью позиционными двигателями: видно было даже, где от него отрезали часть, чтобы облегчить доступ к причальным отсекам.

– Никаких следов другого корабля? – спросила я.

– Ответ отрицательный, Чейз.

Прибавлять, что здесь очень легко спрятаться, она не стала – все и так было ясно.

– Ладно, Белль. Расположи корабль в одном километре от базовой станции. Направление и скорость – те же, что у нее.

– Слушаюсь.

На базовых станциях причальные люки всегда широко открыты навстречу прибывающим кораблям. Проскальзываешь внутрь, швартуешься, выходишь через туннель – и ты на станции. Больше ничего не нужно. Как на Меривезере.

Но сейчас перед нами был лишь висящий на орбите астероид. Никакие люки не открылись при нашем приближении, никто не сообщил нам о достоинствах ресторана «Вон-Ти», не зажегся ни один огонь.

Похоже, станция всегда была повернута к планете одной и той же стороной. Я видела люки, разбросанные по ее изрытой кратерами поверхности. Большинство их предназначалось для доступа к датчикам, антеннам, телескопам и солнечным батареям. Сервисные люки: следовало ожидать. Возле причалов я нашла нечто вроде главного входа, который вел прямо в вестибюль.

Нам требовались запасные кислородные баллоны. И лазер, на тот случай, если шлюзы не работают.

Если Барбер пробралась туда, она наверняка уже знала о нас: не было никаких шансов пробраться мимо нее незамеченными в четыре часа утра. Я решила дать Алексу поспать, но к себе в каюту возвращаться не стала. Если что-то случится, лучше быть на мостике.

Несколько часов спустя появился Алекс и первым делом спросил, не обнаружила ли я следов Барбер. Нет, ответила я, все спокойно.