Чтение онлайн

— Мэтт, я не думаю…

— Ханна!

Я побежала на кухню. Ладно, Ксанакс. Будет тебе Ксанакс. Может быть, за это время Мэтт стал наркоманом. Черт, похоже на это. Блядь. Это можно как-то исправить? Неужели он сделал больше, чем просто залил себя алкоголем до смерти?

Паника лишила возможности сосредоточиться. Мои руки дрожали на столе, пока шарили среди разбросанных бутылочек с таблетками. Черт, черт, черт. Который из них? Как бы то ни было, зачем Мэтту нужны все эти чертовы фармацевтические препараты?

Наконец я нашла Ксанакс. Я вытряхнула одну таблетку в виде синего овала, и побежала обратно к Мэтту, который сжимал раковину. Вода стекала с его волос. Он схватил таблетку, разжевал и проглотил ее, его лицо исказилось от отвращения.

Я крутилась вокруг него. Он мрачно улыбнулся мне.

О Боже, прямо сейчас я презирала свои эмоции. Слезы навернулись на мои глаза, и я стерла их тыльной стороной ладони. Черт, я не могла стоять и смотреть на Мэтта — человека, который всегда казался таким самодовольным и держащим все под контролем — в таком состоянии, это пугало.

Он плеснул воды на лицо, а затем, набрав пригоршню воды, припал к ней губами. Я пыталась потереть ему спину, но он вздрогнул от моего прикосновения. Его кожа была словно в огне.

— Мэтт, что я могу сделать? Что происходит? Это… — я колебалась. Это не было похоже ни на одно похмелье из всех, что я когда-либо видела.

Мэтт снова вжался в угол. Он открыл рот, затем рванулся к туалету, цепляясь за него в рвотных позывах. В желудке уже ничего не осталось. Ничего, кроме воды, желчи, и кружащего в этом вихре измельченного синего Ксанакса.

— Ах, черт, — простонал он.

Яростная дрожь терзала его.

Я схватила его за руку и сжала ее.

— Мэтт, — сказала я беспомощно.

Казалось, он боролся с самим собой. Через небольшой промежуток времени, он поднялся на ноги.

— Мы должны... п-поехать в больницу, — сказал он. Он осмотрел в мои глаза, которые были размером с тарелки. — Все хорошо, Ханна, н-но нам н-надо ехать. Эт-это отказ.

Хватка Мэтта на моей руке была слаба.

Я медленно впитывала его слова.

Отказ от алкоголя. Я должна была догадаться, но я никогда не была свидетелем этого. Я понятия не имела. Боже, из знакомых у меня не было ни одного настоящего алкоголика.

До Мэтта.

— Да, хорошо, — сказала я. Сейчас я должна быть сильной. Мне нужно было успокоиться. — Ладно…

— Проводи м-меня д-до м-машины, — подсказал Мэтт, качнувшись в сторону дверного проема. — Твой т-телефон. Общая Женева. (Примеч. Geneva General (Geneva General Hospital) — в Женеве в 1898 году было основано медицинское учреждение, известное как «Hospital General» («общая больница»), которое занималось программой социального обеспечения в городе).

Состояние Мэтта было заразным. Мое сердце начало сильно колотиться, а руки дрожали. По крайней мере, мне было чем заняться помимо топтания на месте и паники.

Я помогла Мэтту пройти через дом и выйти на крыльцо. Его вырвало возле перил.

Он все еще был в боксерах и тех жалких старых тапочках. Я не могла смотреть на эти тапочки. Прямо сейчас я не могла сломаться.

Я как могла, помогла залезть ему в машину. Мэтт опустился на сиденье. Я бросилась обратно в хижину за моими шлепанцами и кошельком.

Женевский госпиталь был менее чем в четырех милях отсюда. Я положила свой телефон на колени и изучала все направления в поисках ближайшего пути, который позволит добраться до больницы максимально быстро. Я сжала плечо Мэтта.

— Теперь все будет хорошо, — сказала я. — Мы будем там через восемь минут. Пять минут. Я люблю тебя, Мэтт.

Если Мэтт и услышал меня, то не подал никаких признаков. Он прижался к автомобильной двери, вздрагивал с каждым ударом от неровностей дороги, и его и так поверхностное дыхание останавливалось, но я не собиралась замедляться. Я ехала как черт, сворачивая и распыляя гравий. Мои фары освещали безумную утреннюю темноту.

— Это нормально, — продолжала я говорить, — это нормально.

Я смотрела то на телефон, то на дорогу. К черту темноту. К черту эти дорожные знаки!

— Здесь!

Я резко свернула на Северную улицу. Мэтт покачнулся.

— Прости, я… — я взглянула на Мэтта и ударила по тормозам. Мой крик заполнил машину. Мэтт бился в конвульсиях, его глаза закатились к затылку, а руки и ноги судорожно дергались.

Я вжала педаль газа до пола. Колеса взвизгнули.

К тому времени как мы доехали до больницы, Мэтт перестал дергаться. Я не знаю, что хуже — спазмы или эта смертельная неподвижность.

Очередной приступ сотряс его, когда я рванулась из внедорожника. Я бросилась мимо скорой помощи. Повсюду горел жуткий белый свет. О боже, слава Богу, слава Богу за это место. Я поняла, что молюсь, пока бежала. Боже, не забирай его! Господи, пожалуйста, он мой!

Я ворвалась в приемное отделение.

Я должна подобрать правильные слова, объяснить все четко. Все, что я могла услышать, было моим мучительным страхом и криком. Мое сердце оставалось в машине с Мэттом.

Я вывела медработников наружу и наблюдала, как они тащили его на носилках. Его красивое тело было безжизненным. Затем он начал дергаться.

Незнакомцы окружили носилки. Я пыталась добраться до Мэтта. Они побежали с носилками в больницу, и я бросилась вслед за ними. Я столкнулась с медсестрой.

— Мой парень! — вскрикнула я, добравшись до него. Мой парень?

— Дорогая, послушай меня, — медсестра держала меня за плечи. Я никак не могла пройти мимо этой леди. — Прямо сейчас ты нужна нам здесь. Как тебя зовут?